у купца из кармана халата вытащила.
— Жди тут, — ткнул я в нее пальцем, — пока я тебя не позову.
— Холосо, — кивнула она, чему-то радостно улыбаясь, безропотно отдав мне ключ.
Так и не поняв ее радости, снова притушил свет лампы…
— Держи, — сунул ее в руки Сюли, забрав у нее ее баул. — Жди.
Набросив на себя «покров», уловил еле слышное восхищенное «ах» за спиной, вышел из комнаты и на миг замер, убедился, что в доме все также тихо, спят все. Пройдя до лестницы, нашел нужную дверь, отомкнул ее, и снова замер — очень уж громко в тишине дома звук отпираемого замка прозвучал. Теперь уже минут пять простоял, прежде чем вернулся за Сюли.
— Пошли.
Она как будто в позиции «на старт, внимание, марш» стояла и сейчас услышала выстрел стартового пистолета, так рванула к кабинету, что меня чуть не затоптала, стоявшего на пути между ней и вожделенной книгой. Хорошо хоть практически беззвучно двигалась, ничего по пути не сбив, не спотыкнувшись и лампу не выронив. Видимо сказалось продолжительное пребывание в этом доме, расположение предметов в подкорку мозга отложилось, и она их рефлекторно огибала.
Когда я ее нагнал, она уже в кабинете была, увидел при тусклом свете стоявшей на столе лампы, как она аккуратно, я бы даже сказал — нежно заворачивала нужную книгу в немалых размеров отрез шелка.
Не так.
Она заворачивала в шелк Книгу — именно с большой буквы, так как та была немалых размеров: сорок сантиметров ширина, полметра высота, ну и толщиной сантиметров тридцать.
Действительно, достояние предков, которое для нее очень дорого, иначе столь бережно бы к простой книге не относилась.
Но книгой все не ограничилось, упаковав ее и кидая на меня взгляды, она принялась в ящиках стола копаться.
— Ух, — выдохнула она радостно, чем-то там звякнув.
Как оказалось, в отличие от меня, она знала где Варханов деньги хранит, во всяком случае, небольшую сумму для быстрых расчетов. Но это для купца она небольшая, для Сюли, судя по тому, как в полумраке комнаты ее лицо ярче лампы от счастья засияло, эта сумма впечатляющая.
Деньги зло!
Только что она от счастья светилась, теперь же в полуприседе за столом замерла и оттуда на меня насторожено смотрит, боясь выпрямиться и продемонстрировать, сколько же и чего она там затрофеила.
— Давай быстрее! Не претендую я на твою добычу.
Я и вправду не претендовал: купца она завалила, значит и трофеи ее. Если все получится, хоть шанс и малый, то я намного больше получу, но пока рано об этом говорить.
Все еще насторожено на меня посматривая, она выпрямилась, держа в руках приличную пачку бумажных денег и несколько кошелей, разной наполненности, уже с монетами.
— Ты все или еще что-то искать будешь?
— Все, — кивнула она, успокаиваясь, видя, что я не обращаю внимания на ее богатства.
— Тогда уходим.
Дождавшись, пока она упакует книгу и деньги в свой баул, окончательно потушил лампу и, аккуратно выглянув за дверь, уверенно направился к нужному залу, а оттуда на террасу, слыша, как сзади семенит Сюли, ни на шаг от меня не отставая. Сумку, кстати, она сама тащила, видимо не доверяя мне нести свои богатства.
С террасы во двор спуститься никаких проблем не возникло, страха высоты, чего я опасался, у китаянки вообще не было, она как обезьянка, довольно ловко по столбу вниз съехала. И это со своим баулом за спиной, его она мне даже в этой ситуации не отдала.
— Ой, Шалый, — замерла Сюли при виде собаки, сжав руки в кулачки и прижав их к губам.
— Он жив, спит просто, — поспешил я ее успокоить, пока она снова не забылась и в полный голос не заблажила.
— Он холосый, доблый…
— Я верю! Но если этот добрый и хороший Шарый сейчас проснется и гавкнет, то нас весь город ловить примется, когда мертвого купца обнаружат.
Нам просто невероятно везло сейчас, уж поверьте моему опыту, еще в прошлом моем мире приобретенному, когда я разным-всяким промышлял. Убить купца, потом болтать чуть ли не в полный голос, бродить по дому, ограбить его и до сих пор не быть никем обнаруженным — это ли не везение? Но полагаться, что и дальше так будет… я сейчас головой на триста шестьдесят градусов вертел, просто глазами в темные провалы окон всматривался, «духовным взором» осматривался, постоянно ожидая, что вот-вот раздастся крик — «держи вора!». А вокруг тишина, только где-то вдали чья та собака лениво брешет и еще парочка ей также отвечает.
Сумку у Сюли, пусть с трудом, но я все же отобрал, когда пришло время через забор перебираться. Во время этого действа я всерьез задумался: а нужно и мне то, что я задумал, осуществлять? Может ну его, одуматься вовремя?
Эта «решала», убив купца, выглядела прилично на взводе, чуть ткни и нервы в разнос пойдут. При моем появлении она сначала еще больше напряглась, а потом, не знаю, что у нее в голове перемкнуло, полностью успокоилась, начала мне доверять (доверять доверяла, но сумку не хотела отдавать). И вот сейчас, когда я ее за талию взял и на верх забора забросил, она даже не напряглась, то есть, после всего с ней случившегося, мои прикосновения ее не пугали.
— Где блатья? — стоило ей только с забора спуститься, сразу задала она вопрос, принявшись по сторонам головой вертеть.
Я только вздохнул тяжко, не представляя, какой будет ее реакция, когда она увидит, как именно я ее братьев «вежливо» просил не спешить с визитом в дом и в каком они сейчас состоянии находятся.
— Там, — махнул я в нужную сторону рукой. — Пошли, они нас ждут.
— Сумку отдай!
Безропотно отдал ей ее баул и направился к парням, которые уже очнулись и сейчас активно старались развязаться.
— Жди здесь! — все же решил я ей связанных
