нему давно плачет виселица. Ваша честь, вы всерьез готовы слушать этого…
Судья, похоже, разрывался на части. Он должен казнить преступника, который сидит так нагло прямо перед ним и ничуть не боится этого самого правосудия. Однако… Я подалась чуть вперед, разглядывая длинноносое лицо вершителя судеб. Кажется, Дарес успел поделиться сведениями про черную магию, про проклятый артефакт и всю серьезность задачи Дареса, потому что в ответ на слова Вэлтона только неопределенно отмахнулся от него:
– Сейчас вопрос гораздо важнее, чем вам кажется.
– Да ну? – усмехнулся Вэлтон .
Я сидела и гадала, насколько он на самом деле замешан. Агнесса привлекла его только для того, чтобы тот убил бургомистра?! Едва ли. Значит, он тоже знает, в чем тут на самом деле дело. И это уже становится смешно.
Все собравшиеся тут, кроме, наверное, Джереона – знают, о чем идет речь, но боятся высказать это вслух.
– Эта шкатулка у вас, Вэлтон? – неожиданно резко спросил судья.
– Вы бредите… С чего она должна быть у меня? – слишком быстро отозвался Вэлтон, невольно отстранившись. – Я не имею к этому никакого дела, моя задача была выслеживать этих… – он покосился на леди Талейв и договорил мрачно: – …разбойников и нарушителей закона, а не охотится за какими-то сокровищами покойного, и тем более вместо того, чтобы спасать невиновных.
За время, проведенное с Даресом, я будто научилась читать чувства людей лучше, чем прежде. И даже успела заметить, что правой рукой глава городской стражи дернулся было к отвороту камзола.
Мы с Даресом невольно столкнулись взглядами, он заметил то же, что и я, и незаметно кивнул. Кажется, если не читать мысли, то понимать друг друга мы все же научились.
– Вы отлично сработали в лесу, – шагнул к нему Дарес и протянул руку для пожатия. – Восхищаюсь отвагой и упорством, это правда. Проникнуть в стан врага на его земле, в окружении, зная, что с любого дерева можете получить стрелу в лоб, и не отступить… “Шалые” бежали, застигнутые вашим отрядом врасплох! Даже я не решился бы на подобное.
Вэлтон под взглядом судьи был будто бы вынужден пожать Даресу руку. И как только он сделал это, обескураженный и сбитый с толку поздравительной речью дознавателя, я проскользнула ближе, вспомнив навыки из детства, и быстро выхватила из внутреннего кармана то, что мы так долго искали. Та самая проклятая шкатулка!
Из-за того, что вместе с нами Дарес успел сорвать все планы Вэлтона, , тот явно не успел ничего предпринять и избавиться от доказательства своей вины!
И ведь буквально только что закопал сам себя, отрицая, что она у него.
– Ваша честь…
– Надо полагать, вам ее подкинули? – сухо поинтересовался судья.
Двое слуг в комнате по его молчаливому жесту подошли к Вэлтону , а рядом с ними заняли места наши вооруженные парни из банды, и выглядело это донельзя странно, но будто бы уместно.
Агнесса закрыла лицо ладонями, и мы все вдруг услышали ее тихий плач. Это было так неожиданно, что я даже растерялась и замерла с проклятой вещицей в руках. Даже не успела подумать снова о том, насколько страшная сила может быть в ней заключена. Просто стояла и держала, сжав изо всей силы пальцами, боясь, что Вэлтон или кто другой отнимет – и будет ничего не доказать…
Этель взглянула на мать с тоской и будто бы досадой. Но утешать не стала. Дарес подошел к Агнессе, присел рядом с ней на корточки и о чем-то тихо заговорил. Протянул руку, и вдова дрожащей ладонью потянулась за пазуху и вытащила сверкнувшую брошь.
Дознаватель под молчаливыми взглядами судьи и всех остальных сжал пальцы, спрятав сокровище от любопытных глаз.
Теперь мы вдвоем с ним держали в руках то, что могло, судя по всему, могло привести к весьма паршивым последствиям. Подумать только… Гладкая отполированная штуковина – ключ к настоящему демону? Так ведь объяснил Дарес. К такому, что изводил Рейнарда и свел в могилу прошлого герцога Киранийского?..
– Так вот, – плавно поднялся Дарес и продолжил свой рассказ как ни в чем не бывало: – Я долго не мог понять, на чьей стороне наша прекрасная вдова, леди Агнесса Талейв. То, что оба преступления сошлись в одно время, сбило с толку и меня, и господина Вэлтона, , и саму леди Талейв. – Он потер подбородок, будто вспомнив то время в лесу, когда носил фальшивую бороду. – Сложно было представить, что жертва и есть преступник… Мне жаль, госпожа, что приходится вот так рассказывать всем вашу тайну. Как не могу не сочувствовать вашему похищению и всему, что вам пришлось испытать.
Вэлтон что-то неразборчиво произнес себе под нос, но делать резких движений не стал. В этой комнате у него собралось уже слишком много врагов, и даже судья едва ли остановит Ройса и его команду.
– Не могу взять в толк, – проговорил судья, с осуждением глядя на Агнессу, – как же так случилось, что жена захотела смерти своего мужа? Это очень печально.
– Мама никогда не любила отца, – заговорила вдруг Этель, молчавшая всё это время. Кажется, она догадывалась или и без нас знала правду, но утаила ради матери.
Агнесса резко утерла слезы, повернулась к ней и заговорила вдруг так проникновенно и отчаянно, что у меня аж волосы на руках встали дыбом:
– Ты не знаешь! Ты ничего не знаешь… Это ради тебя, Этель!
Ройс, сидящий неподалеку, задумчиво поднялся и буркнул:
– Становится все интереснее и интереснее.
– Твой отец однажды сделал то, чего не должен был. – Леди Талейв опустила голову и заговорила, глядя в никуда: – Это из-за него всё началось! Твои видения и все эти странности, эта тьма, что витает с тех пор рядом. Я лишь хотела тебе помочь, когда перепробовала уже всё, что только можно. Я не хотела тебя потерять… Мне нужно было лишь получить эту брошь.
Дарес медленно, задумчиво кивнул и произнес:
– И вы обратились к Вэлтону
