с вашим безумным планом. Не дать мужу получить эту брошь, а оставить ее себе. Прибегнуть к силе, о которой ничего не знаете. И заодно… вы могли остаться с тем, кого вы действительно любили.
Я смотрела на дознавателя, который читал обоих как открытую книгу, и видела в его дежурной улыбке горечь, искривившую губы. Вэлтон отвернулся, не желая признавать очевидное, и Дарес подвел итог:
– Господин Талейв недавно казнил Алихана, главаря “Шалых”. Месть за эту смерть была логичным мотивом. Всё могло сложиться как нельзя лучше. Если бы не одно “но”. Если бы не Джереон.
Агнесса бросила на юнца разгневанный взгляд.
– Он не знал про Этель, ничего про нее не знает и никогда не справится!
– Думаю, вы недооцениваете и вашу дочь, и этого молодого человека.
– Этель! – обратилась к дочери Агнесса.
Но та смотрела не на нее, а на Джереона. Смотрела отчаянно и испуганно, кусая губы. Я поняла, что он ничего не знал. И вспомнила те моменты, когда Этель пугала и меня саму. Своим бормотанием, отсутствующим взглядом и другими чудностями. Я хмыкнула. Похоже, парень и правда вляпался в самую странную историю в своей жизни.
Судья откинулся в кресле и устало потер виски.
Внизу на улицах продолжала шуметь толпа и грохотать железными подбойками стража. Дверь дома то и дело скрипела от наводнивших улицу солдат и зевак. Поверх всего этого безобразия разгорался день. Даже прохладный ветер по-обычному задувал в приоткрытые окна и шевелил края занавесок.
Я устало подумала, что хочу есть. И спать. И не думать больше ни минуты о том, кто, кого и почему хотел убить, предать или ограбить.
Дарес подошел ко мне, приобнял и мягко забрал из моих сжимающих пальцев ту самую шкатулку, незаметно куда-то дел, освободив от груза этой штуковины.
– Уведите обоих, – приказал судья куда-то в воздух.
Бандиты из “Шалых” переглянулись с парой слуг, гадая, кому же исполнять приказ. И только после этой заминки слуги пошли за стражей, что сгорала от нетерпения за дверями этой комнаты.
Агнесса поднялась и, точно деревянная, дошла до Вэлтона. Они о чем-то переговорились так тихо, что едва ли кто услышал. Вэлтон так трогательно коснулся руки леди Талейв, что будь я не такая вымотанная, пустила бы, пожалуй, слезу.
Оба ни оказали ни малейшего сопротивления, когда их взяли под конвой.
Глава 46
Дарес тихо перевел дух. Чудесно, что обошлось без очередного кровопролития. За эту милость точно нужно благодарить Святую Мать, а может, и Отца заодно. Никто не бросился в смертельную схватку и никого не убил, хотя сошлись в комнате практически все сословия города.
Но Вэлтон на удивление прекратил спорить, сбитый с толку и куда больше переживающий теперь за вдову Талейв, чем за себя. Чем вызвал к себе немалую долю уважения. Судя по всему, он не думал, что она так быстро признается во всем.
– И что теперь? – Майлис склонила голову набок, глядя на тех, кто остался в комнате.
Ройс переговаривался с Инсаром, Джереон сел рядом со своей возлюбленной Этель. Судья обратился с какой-то просьбой к молоденькой служанке, и та побежала с подносом вниз. Всё снова шло своим чередом, будто только что не сломались несколько судеб.
– Что ты пообещала Ройсу за помощь и спасение наших жизней? – вопросом на вопрос отозвался Дарес, глядя на него.
– А ты как думаешь? – хмыкнула Майлис, заглядывая ему в лицо.
– Думаю, что это не деньги.
– Верно.
– И что ты пообещала то, что сама дать не в силах.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком умный?
Дарес рассеянно кивнул:
– Иногда… Я не знаю, возможно ли это, Майлис, – повернулся он к ней.
Голос бывшей разбойницы прозвучал глухо:
– Знаешь. Чтобы спасти тебя, я готова была пойти и не невозможное.
Он сжал ее пальцы в своих, чувствуя снова этот горячий прилив странного чувства родства и нежности. Майлис же пыталась сохранить дерзкий и уверенный вид, хоть внутри и подрагивала от волнения и от собственного признания.
– Так что разбирайся теперь с этим сам, – ее губы растянулись в улыбке.
Дарес, наплевав на всех, с силой прижал бывшую разбойницу к себе, приобнял за спину и уткнулся в ее лоб, чувствуя опять этот приятный запах – завораживающий травянисто-цветочный аромат волос девушки, что провела большую часть жизни в лесах, убегая сама от себя.
И пусть сейчас она выглядит, как бандитка, как та, что совсем недавно держала в руках меч и сражалась наравне с остальной бандой, он видел ее иной – и это веселило. Словно только он один знает, что скрыто за суровым обликом разбойницы, от чьих рук гибли люди. Интересно только, каким она видит – его?..
Что осталось от самого Дареса после многих лет в Братстве? Было ли столько же жизни и его прежнего, настоящего, или он уничтожил всё это и теперь только играет роль? Сейчас отчаянно захотелось понять это. Вспомнить.
Рыжеволосая дикарка стиснула его, незаметно от других, подалась ближе, желая быть рядом и забыть всё остальное. Дарес и сам не прочь бы сейчас оказаться подальше от других. Бег по крышам, сражения, конвой и тюрьма остались далеко позади. Даже эшафот, на котором он стоял совсем недавно, глядя на многоликую толпу, стирался из памяти.
– Тебе не хотелось самому воспользоваться этой штукой? – проборматала Майлис, щупая его куртку, в которой был запрятан артефакт.
Ощущение могущества и запрещенной, смертельно опасной силы не вдохновляло совсем. Даже если представить, что можно изучить, как оно работает, и воспользоваться себе во благо. Дарес хорошо знал, чем заканчиваются такие истории.
– Нет, и тебе не советую. Всё, что мне нужно… уже у меня в руках, – желание поцеловать бывшую разбойницу и бросить ее на какую-нибудь постель становилось всё сильнее.
Майлис тихо рассмеялась, приподняв к
