от берсерка а к нему.
— Иди сюда, выродок! — взревел тот и высек топорами друг из друга сноп ярких искр, готовясь принять меня ими.
Ага, ищи дурака — в последний миг перед приземлением я выбросил в сторону щупальца и, уцепившись за водосточную трубу, рывком сменил траекторию полёта, рухнув сбоку от Волка.
Тот не был готов к такому и ещё только разворачивался, чтобы уебать меня своими топорами, но мой кулак оказался быстрее и врезался ему в бочину, оторвав громилу от земли и отбросив прочь.
Вылетевшие из рук северянина топоры я тут же перехватил в воздухе щупальцами и сжал покрепче — ну всё, теперь посмотрим кто кого, уёбок!
Глава 42. Чужие проблемы
— Что, ты больше не крутой?! — злорадно скалясь я бросился на Волка, размахивая его же топорами.
Ещё и как размахивая — с помощью щупалец мне удалось раскрутить их до такой степени, что они натурально превратились в смертоносные лопасти, попадая под которые убийцы просто превращались в салат, разбрызгивающийся по стенам домов и мостовой.
Разогнавшись я налетел на Волка, ткнув этими лопастями в его сторону. Ещё мгновение и голова ублюдка вместе с его грудной клеткой разлетится кровавыми брызгами, которые…
Волчья морда на груди северянина вдруг распахнула пасть и мне по ушам ударил оглушающий вой, от которого в голове загудело настолько нестерпимо, что я моментально потерял координацию движений и неуклюже распластался на мостовой.
Блять, он будто выключил мои конечности, что это за хуйня такая была?!
Упираясь кулаками в землю я приподнялся над ней, вскинув голову — очень вовремя чтобы выхватить ебалом мощный пинок от налетевшего Волка. Если бы не кровавый доспех моя оторванная башка уже летела бы обратно в Маллиган-холл, а так я только взмыл в воздух, кувыркнулся через себя и покатился по мостовой, силясь сообразить где тут верх а где низ.
— Знаешь, мне не так уж интересно теперь узнавать твоё имя, — вернул мне злорадную ухмылочку северянин, подбирая свои топоры. — Такой никчёмный противник не достоин того, чтобы я тратил время, копая ему могилу. Как закончу с тобой то просто выброшу твоё изуродованное тело в канаву, пусть им займутся бродячие шавки и вороньё.
Ну всё, пидорюга, ты напросился!
В моей голове всколыхнулся самый настоящий кровавый ураган, моментальной объявший всё тело и буквально выдавивший из подсознания всё намёки на инстинкт самосохранения и прочую подобную бесполезную поеботу. Сорвавшись с места я взревел как тупое животное, хуйнув себя со всей дури кулаком в грудину. Ещё раз и ещё — всё больше щупалец вырвалось из моей спины, груди, рук и вообще отовсюду, даром что только из жопы не лезли.
Во мгновение ока вся улица превратилась в месиво из извивающихся отростков, хуярящих всё вокруг с неудержимой мощью дара древнего бога. Честно говоря я даже толком не соображал в тот момент, что вообще происходит, кто есть кто, где что и кого ебашить — тупо пёр куда глаза глядят, буквально стирая в пыль всё на пути.
Кровавый дождь из разорванных в мельчайшие лоскуты трупов пролился на город, камни мостовой летели во все стороны вместе с обломками зданий, которые я крушил своими щупальцами не глядя. Одно из них угодило в открытые окна дома на той стороне улицы и буквально вспороло его вдоль всего этажа, после чего здание поглотил мощный взрыв, буквально вывернувший его наизнанку.
Ага, походу задел запасы взрывчатки, которые убийцы притащили с собой хуй знает зачем. Хотя скорее всего они ожидали больше противников, которых было бы удобно взрывать с расстояния — но не тут-то было, выблядки!
Честно говоря я не могу сказать, какие эмоции испытывал в тот момент. Ну, типа кругом кровавая каша, всё разлетается на куски, гремит, взрывается, всполохи пламени до небес взметаются, здания рушатся под моим яростным напором — пиздец, одним словом, страх и ужас, тут впору ужаснуться собственным действиям. Тем более что это ж не какая-то тюрячка на отшибе, это ебучий город с ебучими невинными жителями в нём — готов спорить на собственное правое яйцо что во всём этом дичайшем хаосе сгинет далеко не один десяток мирных людей.
Но, сука, как же мне в этот момент было похуй — не в смысле что я радовался смертям невинных людей, нет. Просто именно что даже не придавал этому значения. Я, блять, упивался мощью, разрушал, кромсал, хуевертил в чудовищное месиво всё вокруг, превращая целую городскую улицу в ёбаную бесформенную кашу из мяса, земли и камня.
«Да, жрец, да! — ревел в моей голове голос Акейроса, наслаждающегося яростью и кровью. — Рви, терзай, кромсай, уничтожай! Сей смерть, боль и разрушения, проливай кровь — пусть обжигающая кровь льётся рекой, дай ей омыть тебя с головы до ног! Насладись этим миром так как никогда прежде!»
Ох блять, как же он меня распалял. Я натурально схватил стояк от осознания собственной охуенности в этот момент. Ничего в этом мире (по крайней мере по личным ощущениям) не могло меня даже удержать, не то что остановить.
Очередной взрыв разворотил ещё одно здание, крыша которого разлетелась горячим дождём по округе, стены осели и сложились внутрь а я влетел в этот хаос и принялся крушить, рвать и терзать щупальцами всё, до чего мог дотянуться. Вместо сердца в моей груди сейчас бился ком обжигающей ярости, рвущейся наружу — всё рушилось, превращалось в пыль и кровавую взвесь а я, сука, упивался этим как ничем прежде.
Не знаю, чем бы это в итоге могло обернуться — силы у меня вряд-ли кончились бы в ближайшее время, ведь я хуярил столько людей в попадающихся под руку домах, что кровавая пыль висела в воздухе непрестанно, оседая на моём теле, закованном в доспех. И доспех пил эту кровь, жадно всасывал в себя, напитывая меня всё большей силой. И вместе с тем чудовищной, животной яростью и жаждой крушить всё на своём пути до самого последнего дня существования этого мира.
— Эйден, уебан ты несчастный! — голос Церро донёсся будто бы откуда-то из другого мира и я бы его даже не заметил, если бы через мгновение её руки на вцепились в мои лодыжки, выскользнув из тени под ногами.
Доля секунды — и вот уже я беспомощно болтаюсь посреди холодного, липкого ничего. И только руки демоницы удерживают меня от того, чтобы соскользнуть в такие глубины этого ничего, которые вне всякого сомнения скрывают за собой иной, куда более жуткий и пугающий
