Длящаяся уже вторые сутки битва пожирала остатки конницы, превращала прекрасно обученные войска в горы трупов и толпы кричащих от боли раненых. Подготовленные для схватки на открытых пространствах, легионы теряли строй между деревьев, с трудом перестраивали свои ряды и отбивали бесконечные атаки. Как бы то ни было, но тяжелое вооружение и боевой опыт сыграли свою роль: войска вошли в Варра-лор. Здесь легионы перегруппировали силы и стали выжигать все очаги сопротивления, предпочитая воевать с эльфами на земле, а не ловить их в мешанине подвесных мостов. К вечеру второго дня основные силы темных кланов и два пополненных легиона сошлись перед священной рощей.
Выкатив на убийственно короткую дистанцию «скорпионы», легионеры успели дать единственный залп, проредивший эльфов, которые замерли перед священными деревьями. Презрев летящую навстречу смерть, длинноухие воины проревели: «Убей!» – и пошли в последнюю атаку. Оставшиеся в живых два мага попытались обрушить одно из пылающих деревьев на плотные ряды противника. Но арбалетчики успели выследить выделяющихся из толпы магов и убили их первыми. После чего закованные в железо волны людей и нелюдей столкнулись, и началась отчаянная сеча.
Таранный удар загнанных в угол эльфов заставил легионы отступить на два десятка метров назад. Но благодаря численному перевесу сотни солдат обошли тонкие вражеские фланги и планомерно стали двигаться навстречу друг другу. Больше часа масса дерущихся воинов то расширяла кровавый мешок, то отступала к центру. Подтянулись закончившие зачистку окраин дополнительные имперские сотни, и новые арбалетчики стали выцеливать жертвы, тратя последние запасы арбалетных болтов. Еще через час остатки двух легионов добивали последнюю сотню жителей Варра-лор, упорно сражавшихся на заваленном трупами пятачке.
Не успели уничтожить остатки эльфов, как к гигантским Талантам уже потянулись группы солдат с топорами и пилами на плечах.
Закопченный до черноты цетурос командовал подбегающим гонцам:
– Первые десять деревьев доставить вот на ту поляну. С левого края – валите и тащите вот туда. Передайте сотникам листы, где нарисованы планы транспортировки. И спешите! Чем быстрее мы срубим эти магические деревья, тем быстрее проклятые остроухие твари побегут от нас без оглядки!
Южная империя ударила в сердце Старого города, собираясь уничтожить душу древнего народа. Во имя императора, который пообещал десятую долю добытого золота верным легионерам. Во имя истинного бога людей – золота.
Человек плакал. Бесшумно, чтобы не потревожить задремавших за дверью стражников. Плакал, тихо размазывая слезы по впалым щекам, ощущая накатившее на него безразмерное чувство облегчения. Как будто сбросил с себя тяжелые цепи, тянувшие ежесекундно к земле. Слезы смывали гнетущую усталость прошедших дней, дарили ощущение тихой радости от хорошо выполненного дела. Дарили уверенность в успешном завершении намеченных планов.
Безглазый человек лежал на большой пустой кровати, свернувшись калачиком, и плакал от счастья. Далеко на юге рухнул на землю последний из Талантов, веками царивший над лесными просторами. И сегодня, в эту жаркую и душную ночь, сбылась клятва, произнесенная одиноким несчастным человеком, пообещавшим отомстить своим врагам. Обманом и хитростью, заплатив за это тысячи чужих жизней и изменив судьбы нескольких древних государств, но он сдержал данное слово.
Глэд поднял мокрое от слез лицо и улыбнулся. Оставалось дождаться ближайшего полнолуния, и можно было вернуться домой, оставив позади Хранителей, порождения Мрака и сотни сильных мира сего, мечтающих использовать его в своих целях. Настала пора вернуться домой.
Присев рядом с костром, безумно уставший легионер слепо шарил вокруг, пытаясь найти какую-нибудь палку, чтобы подбросить в затухающий огонь. Но в сожженном дотла Варра-лор не осталось больше ни прутика, ни деревяшки. Только обугленные стволы торчали над обожженной землей. Устроив поудобнее раненую руку, Алаэн попробовал забыться коротким сном. Непрерывная схватка выжала из изнуренного тела все силы.
Скрипнули ремни на пластинчатых доспехах, и рядом опустился легорос двадцатого легиона, с воспаленными глазами и слипшимися в комок от спекшейся крови волосами. Отхлебнув из глиняной плошки принесенной воды, он подал живительную влагу отрешенно взглянувшему на него тысячнику.
– Как у тебя дела? Что с рукой?
– Под конец еще раз приложили,- бесцветно ответил легионер, бережно принимая плошку с водой.- Боюсь, до весны щит носить не смогу.
– Потери?
– Из тысячи осталось чуть больше четырех сотен. И почти все ранены.
– Ушастые бестии заставили дорого заплатить за их город,- мрачно вздохнул командир легиона.- Почти каждую тысячу ополовинили. И арбалетных болтов осталось по десятку на брата. Счастье, что их маги растратили все силы на дождь. И будь колдунов побольше, мы бы захлебнулись в собственной крови.
Алаэн вернул опустевшую тару и посмотрел на бредущих мимо солдат, каждый из которых тащил огромных размеров мешок.
– Не знаю, как мы сможем проверить, сколько листьев прихватили ребята с собой. Боюсь, нам придется закрыть глаза на это, или легион взбунтуется.
Легорос мрачно пожевал губами и буркнул:
– А где лохматый мерзавец, что катался у тебя на плече все время?
– Удрал. Пискнул, что дорогу назад мы теперь знаем, и только я его и видел. Как начали валить деревья, так и ускакал.
– Жаль. Я бы хотел услышать от него ответы на два вопроса.
Несмотря на слипающиеся от усталости глаза, тысячник насторожился. Слишком неприятные нотки прозвучали в голосе командира.
– Два вопроса? Какие, если не секрет?
– Первый: что нам делать с этими трухлявыми пнями, в которых нет ни крупицы обещанного золота?
Алаэн распахнул глаза и удивленно повернулся к легоросу:
– Как – нет?!
– А вот так. Ни в листьях. Ни в сучьях. Ни в стволах. На угли пустили уже десяток бревен, и ни крупицы золота. Не говоря о кострах, на которых самые шустрые ребята уже сожгли кучу листьев.
Тысячник стиснул зубы и с силой выдохнул воздух.
– И второй вопрос. Нам обещали, что эльфы разбегутся как тараканы после того, как мы свалим все деревья. Но наше охранение уже несколько раз обстреляли, и конные дозоры докладывают о подходе новых сил. Думаю, длинноухие захотят спустить с нас шкуру за то, что мы вырубили их священную рощу.
Алаэн поднял сброшенный шлем и медленно надел его. Затянул туго ремешок и проверил, как выходит из ножен зазубренный меч.
– Похоже, что нас использовали.
– Вот именно, тысячник. Как портовую проститутку. Наплели про хороший ночной заработок, а вместо этого подложили под рабов на галерах. И до утра милашке надо еще дожить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
