Когда Государственный секретарь США Джеймс Бирнс высказывал Молотову свои претензии, нарком поинтересовался:
— Нет ли у Бирнса атомной бомбы в кармане?
— Вы не знаете южан, — ответил Бирнс, — мы носим пушки в наших карманах. Если вы не прекратите свои увертки и не дадите нам заняться делом, я действительно намерен вытянуть из кармана атомную бомбу, и тогда вы получите.
Молотов и его переводчики рассмеялись. Они хотели превратить все в шутку.
На официальном обеде Молотов еще раз вернулся к теме бомбы:
— Конечно, мы должны обратить внимание на то, что говорит господин Бирнс, так как американцы — единственная нация, владеющая атомной бомбой.
В реальности он совершенно не собирался принимать во внимание американскую позицию. Тогда о Молотове и заговорили как о «господине Нет», который отвергает все предложения союзников. Лондонские газеты писали, что «Молотов безрассудно растратил огромный кредит доброй воли по отношению к России, который был накоплен в нашей стране во время войны». В глазах миллионов западноевропейцев Советский Союз в годы войны был почти демократическим государством. В первые послевоенные годы и американцы и западноевропейцы с трудом привыкали к мысли, что теперь не Германия, а Советский Союз представляет для них опасность.
3 декабря 1945 года британский посол в СССР сэр Арчибальд Кларк-Керр писал своему министру, что победа над Германией помогла Москве обрести чувство безопасности, но «затем появилась атомная бомба. Одним ударом было нарушено равновесие сил, которое, казалось бы, установилось. Запад остановил Россию, когда все казалось ей достижимым. Три сотни дивизий практически утратили всякую ценность».
На сессии Генеральной Ассамблеи ООН Молотов произнес слова, которые прозвучали тогда пугающе:
— Нельзя забывать, что на атомные бомбы одной стороны могут найтись атомные бомбы и еще кое-что у другой стороны, и тогда окончательный крах всех сегодняшних расчетов некоторых самодовольных, но недалеких людей станет более чем очевидным.
По словам самого Молотова, Сталин потом ему сказал:
— Ну ты силен.
В декабре 1945 года госсекретарь Бирнс приехал в Москву. Во время обеда Молотов вспомнил шутку американца и попытался ее обыграть:
— После нескольких бокалов мы, возможно, изучим секреты, которые у меня есть, и проверим, нет ли у меня в кармане атомной бомбы, чтобы достать ее оттуда.
Все встали, чтобы выпить, и тут вдруг вмешался крайне недовольный тостом Сталин:
— Выпьем за науку и за американских ученых и за то, что они сделали. Это слишком серьезная тема, чтобы шутить. Мы должны теперь работать вместе, чтобы использовать это великое изобретение в мирных целях.
Униженный публично Вячеслав Михайлович даже не изменился в лице. Сталин отверг его шутки и признал серьезность бомбы. По мнению американцев, Сталин явно получал удовольствие, унижая Молотова.
«Только однажды я видел Молотова вышедшим из себя, — вспоминал американский посол Смит, — когда произошла история с Касьенкиной. Он позвонил мне около полуночи и попросил немедленно приехать. Я приехал раньше, чем он ожидал, и застал его секретариат в волнении. Когда меня провели в кабинет, Молотов зачитал мне ноту с бумаги, которая явно была черновиком — со множеством исправлений. Он выразил возмущение деятельностью «белогвардейцев и бандитов», которые похитили Касьенкину из здания консульства…»
Оксана Степановна Касьенкина преподавала в школе для советских детей в Нью-Йорке. Срок ее командировки истек летом 1948 года, 31 июля она должна была сесть на пароход «Победа» и отплыть на родину. Но в назначенный день ни Оксана Степановна, ни ее коллега по школе Михаил Иванович Самарин (с женой и троими детьми) на пароход не прибыли. Они пожелали остаться в Соединенных Штатах.
Заботу о беженцах приняли на себя сотрудники толстовского фонда, помогавшего беженцам из Советского Союза. Выяснив, где она находится, 7 августа генеральный консул в Нью-Йорке Яков Миронович Ломакин забрал ее и доставил в здание консульства.
Яков Ломакин после окончания Московского текстильного института работал в газете «Легкая индустрия». В 1941 году его отправили в США корреспондентом ТАСС, через год взяли в генконсульство в Нью-Йорке и почти сразу перевели в Сан-Франциско. В 1944 году вернули в Москву и назначили в отдел печати Наркомата иностранных дел, а в 1946 году вновь командировали в Нью-Йорке — уже генеральным консулом.
Руководители толстовского фонда обратились в суд. Они заявили о похищении Оксаны Степановны, о том, что ее насильственно удерживают в здании советского генерального консульства.
Пароход «Победа» был готов к отплытию. Вернуть Самариных не удалось, хотели отправить на родину хотя бы Оксану Касьенкину. Но судья штата Нью-Йорк потребовал 12 августа доставить Касьенкину в зал заседаний, чтобы установить ее волю.
12 августа Оксана Касьенкина, которой было уже за пятьдесят, выбросилась из окна и сломала ногу. Пришлось вызывать скорую помощь и открыть дверь полиции. Касьенкину в бессознательном состоянии отвезли в больницу и поместили под охрану. Советские представители не могли к ней проникнуть. Семью Самариных ФБР тоже взяло под охрану.
24 августа 1948 года советское посольство в Вашингтоне передало в Госдепартамент ноту:
«Советское Правительство констатирует, что за последнее время в Соединенных Штатах Америки создана обстановка, при которой нормальное выполнение советскими консульствами в США их функции становится невозможным…
Ввиду указанных обстоятельств Советское Правительство приняло решение:
а) немедленно закрыть оба Советских Консульства в США — в Нью-Йорке и в Сан-Франциско;
б) в соответствии с принципом взаимности считать подлежащим немедленному закрытию Консульство США во Владивостоке.
По тем же основаниям считать утратившей силу достигнутую ранее договоренность об открытии Консульства США в Ленинграде».
27 августа Госдепартамент США известил советское посольство в Вашингтоне, что генеральный консул в Нью-Йорке Яков Ломакин «не является более приемлемым для Правительства США».
Оксана Касьенкина написала книгу «Прыжок к свободе». Якова Ломакина утвердили заместителем заведующего отделом печати Министерства иностранных дел.
ПОЛИТИКА И ЕВАНГЕЛИЕ
Сталин хотел превратить Восточную Европу в надежный буфер для защиты России от нападения. Все территории, на которые вступила Красная армия, должны были войти в советскую сферу влияния. Сталину и Молотову это удалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
