Арлинг слушал вора вполуха, занятый новыми ощущениями. И хотя ошейник на горле, который надел на него Вулкан, был временным «украшением», Регарди казалось, что полоска металла вросла в кожу и останется с ним навсегда. Под нее можно было просунуть палец, но она все равно сдавливала горло, словно петля на виселице. Ему не приходилось бывать повешенным, но почему-то он был уверен, что ощущения похожи. Ко всему, вор велел ему намазаться маслом, которое смердело ослиной мочой и болотной тиной, но, по словам Вулкана, придавало мышцам особый рельеф. Табличка на груди с именем, возрастом, весом и ростом, а также белая повязка на бедрах, которую вор одолжил ему из своего гардероба, завершили его превращение в раба.
Ловко забравшись на перевернутую бочку, Вулкан принялся кричать:
— Внимание! Силач из Согдарии! Лучший раб для каторги! Здоров, как бык, хорошие зубы, прослужит долго! Бывший каргал!
На вора заворчали другие продавцы, но он проигнорировал их с наглостью, присущей всем кучеярам.
Слушая, как расхваливают его достоинства, Арлинг чувствовал себя странно. Когда первый покупатель растянул ему губы пальцами, чтобы осмотреть зубы, он едва сдержался. Когда знатная кучеярка, велела снять набедренную повязку, ему хотелось провалиться сквозь землю. Когда этого же потребовал шибанец, Регарди с трудом заставил себя не свернуть ему шею. На четвертом покупателе халруджи, наконец, удалось найти в себе пустоту, в которой он спрятался от мира. Равнодушие было лучшей стратегией. Сейфуллаху должно было быть в тысячу раз хуже.
Вулкан мастерски исполнял роль работорговца, искусно выпроваживая ненужных покупателей. День тянулся мучительно медленно, а Говыль из «Подземелья Покорности» все не появлялся.
Арлинг в очередной раз убеждал себя, что ошибки быть не могло, что Вулкан выбрал правильный рынок, и что Говыль непременно придет за новой партией рабов, когда рядом раздался голос, показавшийся ему знакомым.
— Я покупаю этого раба, любезный. Документы у вас или управляющего?
В груди колыхнулась надежда, что долгожданные хозяева рудников, наконец, появились, однако Вулкан ответил заносчиво и сухо:
— Боюсь, что на этого раба у вас нет денег. Посмотрите на другом помосте.
— Ты правильно боишься, торговец, — усмехнулся незнакомец. — Этот беглый раб принадлежит мне, и я мог бы просто забрать его. Вот договор. Я купил его в Самрии у купца из Балидета. Однако я не ищу ссоры и готов заплатить за него ту сумму, которую ты просишь.
Вулкан зашуршал бумагами и принялся читать, глотая слова и буквы:
— «Я, Сейфуллах Аджухам, купец Торговой Гильдии Балидета», и так далее, и так далее, дальше не то, ага вот: «Передаю права Джаль-Баракату, царедворцу Шибана, на раба моего Амру». Не вижу связи. Моего раба зовут не Амру, и он не из Самрии.
— Читай дальше, — велел незнакомец. — Там приметы и описание. Все сходится. Джаль-Баракат — это я.
— «Слепой, повязка на глазах, рост…, вес…. драган, на спине татуировка…», — забормотал Вулкан. — Знаешь, сколько слепых с татуировкой в Сикелии? Сотни!
— Такой слепой один, — протянул Джаль-Баракат, обходя Арлинга. — Но, думаю, ты этого еще не знаешь. Кстати, я тебя не понимаю. Ты хочешь за него денег или нет? Если он уже куплен, так и скажи. Я заплачу вдвое больше. Тебе сегодня крупно везет. Или, может, позвать управляющего?
— Не дави на меня, — огрызнулся вор. — Дай сюда бумагу, я хочу посмотреть еще раз. Много вас тут таких ходит, «с правами».
Взяв документ, Вулкан опустился на бочку и принялся перечитывать, тщательно выговаривая каждое слово. Он тянул время, однако их план скрипел и шатался, словно ветхий мост во время шторма. Регарди не мог не узнать Джаль-Бараката, который неожиданно проявил к нему интерес еще в Самрии во время выступления в Цирке Уродов. Тогда Сейфуллах затеял опасную интригу, согласившись продать Арлинга незнакомцу, однако некоторые детали их сделки стали известны только сегодня. Детали, о которых Аджухам предпочел умолчать. И хотя продажа Арлинга с самого начала задумывалась, как мошенничество, назвав халруджи рабом, Сейфуллах допустил большую ошибку. Если бы такое случилось в мирные времена и об этом стало известно, парню грозили бы неприятности.
Регарди не знал, зачем был нужен Джаль-Баракату, но подозревал, что придворным Шибана тот не являлся. Вспоминая о последних событиях, он связал бы его появление, скорее, с Маргаджаном. Во всяком случае, речь незнакомца очень походила на диалект восточных нарзидов, которые пришли с Дарреном из-за Гургарана. Тогда, возможно, Джаль-Баракат был всего лишь человеком Маргаджана, которого послали за Арлингом? Как Ларан, с которым он встретился у керхов?
Чувствуя липкое прикосновение страха, Арлинг подумал, что теперь он ничем не отличался от рабов с соседнего помоста. Те тоже боялись неизвестности.
— Все верно, — протянул Вулкан, искусно пряча досаду в голосе. — Прошу прощения, что не поверил вам. Мы в Иштувэга. Здесь, сами знаете, только и норовят обмануть. Я оставил его документы у Управляющего, чтобы не жариться с ними на помосте. Не люблю возиться с бумагами, знаете ли. Управляющий в десятом ряду.
— Что ты делаешь? — спросил Арлинг, когда Джаль-Баракат удалился в указанном направлении.
— Спасаю наш план, — пробормотал Вулкан, бесцеремонно наматывая цепь от ошейника Регарди на кулак. — Пока этот идиот будет искать десятый ряд, которого нет, мы должны продать тебя другому идиоту. Я вижу его рыжую голову у второго помоста. Запоздал он сегодня. Нужно поторопиться.
Они налетели на Говыля, едва не сбив его с ног. Вулкан подобострастно затараторил:
— Милейший господин, какая удача встретить вас сегодня! Я продал всех рабов кроме одного. Никто не хочет связываться с каргалом, но я сделаю вам хорошую скидку. Смотрите, какие у него сильные руки и спина. Он рожден, чтобы махать киркой. Десять султанов, и драган ваш.
Говыль, который слушал вора с плохо скрытым презрением, оказался низкорослым, потным кучеяром. От него пахло чесноком, рыбой и модным в Сикелии благовонием «Рассвет в Пустыне», который должен был скрыть вонь немытого тела. Сопровождавшие его наемники казались людьми, которые серьезно относились к своему делу. Их оружие не звенело украшениями, а движения были вкрадчивыми и опасными.
— Он слепой? — лениво протянул Говыль.
— Это ни в коем случае не недостаток, — поспешил объяснить вор. — Он вполне самостоятелен. Вы бы видели, как он работает! Силен, как бык, вынослив, как осел…
— Что ж его тогда не купили?
— Упрям тоже, как осел, — понуро признался Вулкан. — Ему можно всю спину изодрать, а он все равно по-своему сделает. Такого только Подземка исправит. Купите, не пожалеете. Его никакая хворь не берет, он месяц жил в бараке с больными, и ничего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
