Читаем без скачивания Танковые рейды - Амазасп Бабаджанян

Следующий вопрос, который Вы ставите передо мной, — это о заслушивании маршалом Жуковым командиров танковых и механизированных корпусов перед проведением Висло-Одерской операции.

Первый вопрос, который Вас возмущает, это вопрос, почему я назвал всех присутствующих «помощниками», и что член Военного совета фронта никогда не был «помощником» командующего, что «член Военного совета имеет свои особые задачи по своему положению, имеет свои функции и персональную ответственность перед ЦК партии и вместе с командующим отвечал (а зачастую и больше) за положение дел на фронте».

Словом, Вы прочли «лекцию» политграмоты и «просветили» меня о роли члена Военного совета.

Уважаемый Константин Федорович! Могу сообщить, что ровно 18 лет я был в роли командующего армией и командующим войсками округа, за 18 лет был не только бессменным членом Военного совета армии и округа, но и председателем этого совета. Если за эти годы, за 18 лет, я оказался «неспособным» осмыслить роль политического члена Военного совета, то навряд ли сумею усвоить Ваши нравоучения об обязанностях члена Военного совета и задачи, которые возлагаются партией на него. Уверяю Вас, что для меня, старого командующего, это пройденный этап и Вы напрасно хотите «просвещать» меня в этом вопросе. В наше время уже каждый школьник твердо знает о роли члена Военного совета. Слово «помощник» в литературном лексиконе мною применено не в прямом смысле, что член Военного совета по штатно-должностным положениям является «помощником» командующего, а в том смысле, что именно эти люди помогают командующему правильно решить все вопросы руководства войсками. Откровенно говоря, мне никогда в голову не приходило, что слово «помощник» может вызвать у Вас столь бурный протест. Оказывается, Вы очень ревностно заботитесь о своем должностном САНЕ. Если это так, то немедленно приношу свое извинение. Теперь о самой беседе Жукова с командирами корпусов. Вы пишете, что я неуважительно отзываюсь о наших командирах, что я вроде разыграл Дремова и написал, что они снисходительно посматривали на меня. Не пойму Вас, Константин Федорович, неужели каждую шутку по адресу того или другого боевого товарища Вы принимаете как оскорбление? Вы же умнейший человек, а повели себя в этих простых, непринципиальных вопросах отнюдь не по Вашему высокому положению. Вы берете под защиту тех, кто отнюдь не против такого юмора. Более того, в результате чрезмерной Вашей мнительности по поводу и без повода Вы без основания приходите к умозаключению, что все это происходит потому, что Бабаджаняну не давали генеральского звания. Откуда у Вас такая фантазия? Может быть, я жаловался кому-нибудь или настаивал? Может быть, я выражал свое неудовольствие по этому вопросу?

У Вас нет таких фактов, да и не могло быть. Я вполне был доволен своим положением, больше того, я гордился тем, что полковнику доверяли целый танковый корпус, и с первых же дней боев старался оправдать это высокое доверие. Может быть, Вы сами чувствуете за собой вину по этому вопросу? Тогда так и скажите. Зачем Вам понадобилась эта фантазия?

Ну, коль Вы начали поднимать этот вопрос, который ничего общего не имеет с важнейшими событиями того времени, то позвольте вернуться к действительности. Вот в Вашем письме Вы пишете, что я назначен «командиром корпуса во второй половине ноября… Естественно, надо было проверить в деле…».

Вы пишете черным по белому, не зная даже, когда я назначен на эту должность. Ваши «помощники» Вас подвели. А следовало бы Вам знать, тем более что корпусом командовал молодой полковник. Поинтересоваться, что за офицер, давно ли командует. Ну, предположим, что эта сторона дела была выпущена. «Естественно, надо было бы проверить в деле». Правильно, каждого из нас надо проверять на деле. Но Вы меня проверили в деле в Висло-Одерской операции. Как будто осечки не было. Вы начали проверять в Померанской операции, на Север до Балтики и поворотом на Данциг, осечки так же не было. В первом случае наградили полковника орденом «Суворова I ст.». (Не подлежал полковник к реляции такому полководческому ордену. Спасибо Вам за это.) Во второй операции был награжден орденом Красного Знамени. Началась третья, завершающая операция, а Вы еще продолжали «проверять в деле». Что-то долго «проверяли» — целых десять месяцев.

Вот как обстоит дело, уважаемый Константин Федорович.

Не сваливайте с больной головы… У меня складывается впечатление, может быть, я не прав, что все зло по этой статье связано не с заботой об объективности описания событий завершающего периода войны, а заботой, как бы не обошли Ваши заслуги. Уверяю Вас, об этом будет написано с достаточной полнотой независимо от того, что Вы довольно строго и зачастую несправедливо хлещете мою персону. Ничего, я выдержу, бейте по мелким вопросам и дальше. Я был бы весьма польщен, если бы Телегин написал свое мнение по главным вопросам этой статьи и потом указал бы недостатки, которые снижают значимость этого материала. Но увы! Этого не случилось. А ведь Ваше мнение имело бы большое значение по правильному обобщению событий этого важнейшего периода войны. И жаль, что член Военного совета фронта, старейший крупный политработник Красной Армии, имеющий богатейший опыт руководства партийно-политической работой, начал свои возмущения с второстепенных вопросов.

Уважаемый Константин Федорович! Мы с Вами прошли путь всей Великой Отечественной войны. Наши пути в этой войне были разные по своим масштабам и значимости. Вы начали войну с крупных должностей политической работы, я начал с низов. Вы руководили крупными делами партийно-политической работы. Вы войну видели в таком виде, как это излагается нами в теоретических взглядах нашей военной доктрины. А я войну видел так, как она была на самом деле.

Вы призывали солдат и офицеров на свершение подвига и обеспечивали всем необходимым для победы над врагом. А я непосредственно водил их на подвиг также во имя нашей победы. Вы слышали канонады артиллерии на расстоянии, а я ощущал эту канонаду на собственном теле. Не каждый раз Вам угрожала вражеская пуля или осколок снаряда. А я, находясь в гуще людей, всегда по соседству бродил рядом со смертью.

На 46-м году своей службы, как видите, по своему прошлому, я вроде и не похож на «щелкопера», да еще «безответственного». А Вы сочли нужным «присвоить» мне это оскорбительное прозвище. Не ошибаются только «святые», а постольку поскольку на свете нет святых, то нет и непогрешимых людей. Могло случиться, что у меня где-то случилась «метаморфоза»? Безусловно, могло. Если хотите, и я могу привести примеры более принципиального характера, говорящие о ненормальностях в руководстве войсками фронта в ходе двух последних операций, хотя об этом я ни в статье, ни в книге ничего не пишу, Вам, но и нам, танкистам, известно, что в период Висло-Одерской операции после прорыва общевойсковыми армиями всю тактическую зону обороны противника на Магнушевском плацдарме, вся тяжесть боевых действий до выхода войск фронта к реке Одер легла на плечи 1-й и 2-й гвардейских танковых армий и отдельных танковых корпусов. (Об этом в своих воспоминаниях также пишет сам маршал Жуков.) Наши общевойсковые армии, по существу, до выхода их на линию Одер серьезных боев не вели (если не считать бои в окруженных городах). Но, несмотря на это, по неизвестной до сих пор причине 1-я гвардейская танковая армия во главе Военного совета этой армии была передана в подчинение командующего 8-й гвардейской армией. Ведь это был беспрецедентный случай в истории Красной Армии, когда одна армия подчиняется другой армии, Военный совет одной армии подчиняется командующему другой армии. Для офицерского состава танковой армии, да и не только танковой армии, это решение Военного совета фронта было необъяснимо. Следуя этой логике, можно было предположить, например, подчинение Военного совета 1-го Белорусского фронта командующему 1-м Украинским фронтом. Заранее знаю, что Вы сразу же восстали бы против такого дерзновения на права Военного совета фронта. И я тоже восставал бы. Спрашивается: если нельзя так поступать по отношению Военного совета фронта, так почему можно было унижать Военный совет танковой армии? При этом Вы же так поступили и в Берлинскую операцию, где командующий 8-й гв. армией во всеуслышание в своих мемуарах пишет о том, что он командовал не только своей армией, но и 1-й гвардейской танковой армией. А почему Вы ни разу не пытались одну общевойсковую армию подчинить другой общевойсковой армии? Вы скажете, этого нельзя делать. Почему? Ведь с танковой армией поступали же так дважды. Или, может быть, Вы думаете, что танковая армия — это средство усиления общевойсковых армий? Нет. Танковая армия — это не артиллерийская дивизия прорыва и не авиационный корпус для обеспечения атакующих войск. Она такая же армия, как и общевойсковая, лишь с той разницей, что на нее возлагаются более глубокие и ответственные задачи в фронтовой операции. Где же была принципиальность член. а Военного совета, когда наказываются и оскорбляются достоинства и честь Военного совета и огромного количества офицерского состава танковой армии?