Волчок ждал нас, вывалив розовый язык и поскуливая от нетерпения. Мутант еще раз блестяще доказал свою крайнюю полезность для команды. Мы отправились за ним. Волк вел уверенно, виляя пушистым хвостом от возбуждения. Вскоре лес стал еще темнее.
– Никогда не думал, что буду бежать в лесу за волком. Чувствую себя просто Красной Шапочкой, – выдавил запыхавшийся Макс.
– Опа! – опешила я от такого, прямо скажем, неожиданного заявления. – И как тебе с такой ориентацией в мужской команде?
– Ты это о чем? – покраснел он.
Волк остановился, напряженно принюхиваясь. Шерсть на загривке зверя стала дыбом, он издал угрожающий рык, и только гордость мешала Волчку броситься наутек. Ничего себе! Что бы это могло быть?
«Вот и мне интересно, – хмыкнул Ахурамариэль, возникая в руке. – В любом случае осторожность не помешает».
В кои-то веки я не стала спорить. Сказывалась напряженность момента. Я постаралась прислушаться, но не услышала ровным счетом ничего необычного: никто не вопил, не звал на помощь, рычания, хруста костей и стонов не было. С одной стороны, это хорошо, с другой – неизвестность пугает больше. Чувствуя себя первопроходцем в непроходимых джунглях, где доселе не ступала нога человека и копыто лошади, я тихо, на цыпочках, стараясь не шуметь, но наступая на все сухие ветки, прокралась вперед и осторожно выглянула из-за деревьев. И обомлела.
Нет, на поляне не резвились стаи монстров, не пировали хищники и не разлагались ходячие мертвецы. На поляне была паутина. Огромное, сотканное между деревьев из тонких липких нитей кружево. В нем висело несколько коконов, напоминающих спеленатые мумии.
– Сколько лет живу – такого не видел.
– И что? Реально так долго живешь? – пропищала мышь.
Макс смутился. По сравнению с вампиром наши года, сложенные вместе, характеризуют нас примерно как младенца, выползшего из пеленок и сказавшего первое «агу».
– Кто мог создать такое? – выдохнул Макс.
– Ну ты даешь! – фыркнул кот. – Кто может сплести паутину? Разумеется, паук.
Хм. Логично. Только размеры паука, соткавшего данный шедевр, немного нервировали. По самым скромным прикидкам – среднего размера танк. Интересно, что скрывается в коконах. Я твердо решила прояснить для себя этот вопрос, но Макс зашипел на меня и настойчиво потянул назад:
– Загнибеда, ты совсем спятила? Делаем ноги, пока милое насекомое не вернулось и не решило, что завтрак подан.
– Молодой человек рассуждает здраво. Мадемуазель, далась вам эта паутина. Ну что хорошего может содержаться в слюне паука? Кстати, нити выходят из таких мест…
Из каких таких мест? Нет-нет, признаваться в своем невежестве относительно строения насекомых я не стала. Окружающие кивали с серьезными лицами профессоров, защитивших диссертации именно по пауковедению. И почему все вокруг такие умные? Ладно. На досуге почитаю какую-нибудь умную книжку и потренируюсь перед зеркалом делать о-о-очень умное лицо.
Удержать меня не удалось. Нет. Может быть, я вняла бы голосу разума, только дело испортил сам паук, некстати вынырнувший из-за деревьев. Меня резко отпустили. Я со всего маху полетела в сторону кружевного плетения и влипла бы по самую макушку в туго натянутые нити, если бы в последнюю минуту не замахала руками в отчаянной попытке обрести утерянное равновесие. Нити распадались. Ничего себе! Ах да. В одной руке я по-прежнему крепко сжимала меч, лезвие мягко светилось голубым и резало злосчастную паутину, как нож масло. Паук, видя такое безобразие всеми восемью глазами, орал что-то ругательное и злобно сучил лапами, оставляя на деревьях глубокие рубцы, а кустарник косил с ловкостью селянина, вышедшего на сенокос с острой косой.
Насекомое ринулось на уничтожительницу ловчей сети с неотвратимостью стенобитного орудия. Я взвизгнула и выставила вперед меч, который на фоне размеров гадины смотрелся не опаснее зубочистки. На паука метнулись две тени: одна черная, другая серая, обе рычали и рвали спину насекомого зубами, когтями и шипели, как пара примусов. Видимо, раньше пауку никогда не давали отпор, и он опешил от подобного хамства. Приняв на спину вес волка и коня, монстр пошатнулся, пытаясь собрать вместе активно разъезжающиеся лапы. Я поняла – это единственный шанс, другого может и не быть. С криком «Ура!» я пошла в атаку. Паук вытаращил восемь глаз на бесноватую демоницу и… дал деру. Макс смотрел на царивший бедлам с отвисшей челюстью, некрасиво выпучив глаза, и просто не успел отпрыгнуть в сторону, когда паук надумал спасаться бегством. В результате был опрокинут и основательно потоптан спасающимся гигантским насекомым. Класс!
«Ничего себе развлеклись!» – думала я, разглядывая учиненный погром.
«Развлечение так себе, зато размялись, – ухмыльнулся Ахурамариэль. – Ну сдается мне, я здесь больше не нужен».
Меч исчез с легким смешком.
– Мадемуазель, – галантно пискнула мышь, умудряясь одним крылом подхватить мою руку и запечатлеть поцелуй, – вы так прекрасны в гневе. Просто вакханка! Амазонка!
Я кокетливо потупилась. Приятно, черт побери, когда тебя хвалят. Хоть какое-то разнообразие.
– Почему я?! – простонал Макс, пытаясь отодрать себя от грунта.
Вопрос был риторический, и на него никто не стал отвечать. Вскоре вернулись довольные и запыхавшиеся Яшка с Волчком.
– Итак, все в сборе, – резюмировала я. – Можем спокойно продолжать поиски.
Волчок радостно взвизгнул, бросился к одной из плотно спеленатых мумий и принялся тыкаться в нее носом. Изнутри раздался приглушенный стон. Это побудило нас к активным действиям. Мы распеленывали мумии в четыре руки, мышь не стала трансформироваться в человеческую форму и потому только мешала. Липкую гадость пытались разодрать руками. Не вышло. Кто бы мог подумать, что пауки изготовляют такую прочную нить, из нее кольчуг наделать – цены им не будет. Пришлось разматывать. Конь и волк придерживали кокон с двух сторон, зажав плечами, а мы нащупывали кончик и разматывали, как разматывают бобину. Запасливый котик осторожно сматывал полученную нить в клубок про запас. Словом, таким оригинальным, но действенным способом из паутинного плена были извлечены: командор команды истребителей нежити – одна штука, следопыт той же команды – одна штука и неизвестный темноволосый эльф – одна штука.
– Ну надо же, – ехидно фыркнула я. – И тут без эльфов не обошлось.
– Да-а-а, – задумчиво протянул Васька, почесывая пушистой лапкой нос. – Перворожденные везде свой нос сунут.
Всплеск гнева в мутных глазах эльфа никого не смутил. К слову, оставшиеся члены команды выглядели не лучше. Краше в гроб кладут. Мутные, едва живые глаза, бледные, осунувшиеся, с прозеленью лица. Временами они впадали в забытье и на внешние раздражители вообще не реагировали. В оставшихся коконах обнаружились полуистлевшие скелеты, что наводило на определенные мысли. Паук – он паук и есть. Ему надо чем-то питаться. Неудивительно, что тварь таких размеров охотилась на добычу более крупную, чем мухи и бабочки. Макс на правах целителя команды осмотрел пострадавших и пришел к неутешительному выводу:
– Паук их отравил.
– То есть как? – я слышала о ядовитых пауках, тарантулы там всякие и прочие, но сталкиваться с ними не приходилось.
– Ты знаешь, зачем паукам паутина? – поинтересовался Макс.
Я пожала плечами. Факт известен всем.
– Пауки с ее помощью добычу ловят.
– Да. А потом?
– Едят.
– Ага. Но пауки не едят твердую пищу. Предварительно они ее подготавливают.
– Это как? – Услужливое воображение нарисовало картину: огромный паучище в поварском колпаке, вооруженный поварешкой, мешает мух в бурлящем чане, временами добавляя в похлебку специи.
– Паук пеленает жертву паутиной и впрыскивает яд, от которого жертва как бы разлагается и становится удобоваримой для организма паука, а дальше насекомое высасывает содержимое, как коктейль, через трубочку.
Мне стало дурно. Диким усилием воли я подавила рвотный позыв. И зачем столько съела за завтраком?
– Ладно. Все это, конечно, весьма познавательно, но мы теряем время. Надеюсь, ты сможешь им помочь?
– Я? – опешил Макс.
– Конечно. Ты же у нас целитель. Или я чего-то не понимаю?
– К сожалению, я здесь бессилен. Даже при наличии целой лаборатории сомнительно, что яд можно нейтрализовать. К тому же все мои вещи остались на поляне.
От такого заявления у меня просто глаза на лоб полезли.
– Хочешь сказать, ты даже не попытаешься им помочь? Просто бросишь, и все?
– Только не надо делать из меня чудовище! – вскричал он. – У нас вообще ничего нет.
– Есть, – встрял Васька, протягивая мою сумку.
