Оказавшись в своей комнате, я выхватил палочку, открыл гардеробную и призвал саквояж. Рявкнув на домовика, явившегося по первому же зову, приказал собрать мои вещи, пообещав лично его выпороть, если через час все не будет готово.
К счастью, обратный портал активировался вручную в любое удобное время. Оставаться дальше во Франции, пока отец в ярости, я не собирался.
Правда, я не знал, как сообщить эту новость маме, и мучительно подбирал слова, но мама пришла ко мне сама.
- Я все слышала, - сказала она, появившись на пороге моей спальни.
- Просто ничего не говори, - вздохнул я. - Не надо.
- Это твоя жизнь, - мама развела руками. - Люциус этого пока не понимает, он слишком привык к тому, что все делают то, что ему нужно, и пляшут перед ним на задних лапах.
- Ты никогда не плясала.
- Для этого пришлось пройти долгий путь, - хмыкнула мама. - Он отойдет.
- Даже не сомневаюсь, - невесело улыбнулся я, прекрасно зная, что на своего единственного сына Люциус будет злиться максимум полгода, и уже к Рождеству пришлет сову с приглашением в Драконье Гнездо. - Но сейчас мне лучше уйти. Ничего, что я тебя бросаю?
- Ну что ты, - мама крепко обняла меня и ласково потрепала по щеке. - Мне бы не хотелось, чтобы мои мужчины переубивали друг друга и разрушили половину замка.
- Спасибо, - я крепко сжал ее руку и благодарно улыбнулся.
- Береги себя, и не забывай писать, - она тщательно скрывала слезы, но голубые глаза влажно заблестели, когда я взял саквояж, собранный испуганным эльфом за полчаса, и достал портал.
Он полыхнул ярким светом, мир вокруг завертелся, закружился лихорадочной каруселью, и последнее, что я увидел - маму, поднесшую к лицу кружевной платок.
* * *
В лондонском доме стояла ночная тишина.
Очутившись в своей гостиной, я немного отдышался, приходя в себя после путешествия через портал, зажег свет и выпил воды из графина.
И рявкнул, даже не пытаясь скрывать раздражения:
- Вилла!
Домовиха появилась посреди комнаты.
- Хозяин Драко вернулся? - с поклоном пропищала она.
- Вернулся. И если ты не хочешь получить одежду - то сейчас расскажешь мне все, что сообщала моему отцу. Я приказываю.
Через полчаса рассказа, перемежающегося стенаниями, битьем головой об пол и несколькими попытками прижечь себе пальцы, Вилла призналась, что регулярно отправляла отцу письма - ума не приложу, где и когда она научилась писать, я всегда считал, что домовики совершенно безграмотны.
Выслушав, я отправил рыдающую Виллу в мэнор, запретив ей когда-либо даже приближаться к этому дому.
С меня хватит. Завтра же пойду в Косой переулок и куплю себе нового домовика.
Отчаянно хотелось теперь не пойти даже, а побежать к Поттеру, но не все дела еще были закончены.
Если ты не гриффиндорец, некоторые вещи нужно делать сразу же, пока не прошел запал - иначе потом может просто не хватить смелости.
Я поднялся в свою спальню. Выдвинул ящик тумбочки, в котором хранил закупоренную банку с волосами итальянца, чей облик принимал, когда притворялся Октавием Крастом, и чистый фиал.
Выудив пару волосков из банки, я убрал их в фиал, - на всякий случай, - заткнул пробкой, а на банку направил палочку.
- Эванеско.
Посмотрев на девственно чистую банку, я кинул ее назад в ящик, не испытав даже грусти. Так будет правильно. И это нужно было сделать уже давным-давно.
Правда, от мысли, что начнется, когда на следующей презентации вместо Октавия Краста к людям выйду я, по спине скользнул холодок - хотя в начале осени таким и был первоначальный план. Вот только причины с того дня сильно изменились.
Теперь можно было отправиться в дом на площади Гриммо - и я так же сильно хотел этого, как и боялся. Я не представлял реакции Поттера на свое появление: с выхода журнала прошло уже четыре дня, Поттер явно читал статью, но предпочел никак не отреагировать, и я даже не знал, чего ожидать.
Проклятий? Злости? Чужого человека в его постели?
Я не удивился бы ничему.
* * *
Поттер сидел за столом и перебирал рисунки, которые я прислал ему из Франции.
Услышав гул, с которым я оказался в его камине, он поднял голову и впился в меня пристальным взглядом.
Он плохо выглядел - осунувшийся, встрепанный, нахохлившийся, как воробей. Зеленые глаза, по-прежнему яркие, были обведены кругами.
- Малфой? - выдохнул он, не веря. - Ты что, так быстро получил письмо?
- Какое письмо? - я отряхнулся и подошел к столу. - Ты мне писал?
- Я… - он осекся, посмотрел на меня. - Неважно, - и замолчал.
Я подцепил один из листков, лежащих на столе, взял в руки, посмотрел на замок, нарисованный карандашом.
Нужно было что-то сказать. Чем-то разбить густую неловкую тишину, повисшую в кабинете. Я почти чувствовал, как лихорадочно мечутся в голове Поттера мысли - десятки невысказанных вопросов и подозрений. По крайней мере, мне хотелось в это верить - что ему не все равно, что он хочет знать, почему я вернулся раньше, что он… скучал? Что рисунки, разложенные на столе в два ряда, означают именно это, а не прощание, не точку в истории.
Я не хотел ничего объяснять и рассказывать - сегодняшний день и так был слишком длинным и богатым на эмоции. Все, что было необходимо - обнять, зарыться руками во встрепанные волосы, ткнуться в сухие горячие губы и целовать, целовать до умопомрачения, убеждая себя в том, что происходящее мне не снится.
Что наконец-то Поттер - вот он, рядом, не во снах и мыслях.
Но я медлил, не зная, как он отреагирует, а Поттер сидел, уже не глядя на меня, и рассеянно разглаживал пальцами шелестящий пергамент.
- Как твоя невеста? - наконец спросил он, не поднимая глаз.
Я вздохнул.
- Интересно, - сказал я, кончиками пальцем касаясь его подбородка и вынуждая повернуть лицо в мою сторону. - Сколько должно пройти времени, чтобы ты научился доверять мне, а не глупым выдумкам журнальных сплетниц?
- И словам Люциуса Малфоя…
- Одержимого идеей найти хорошую жену для своего сына, - скривился я. - Ты придурок, Поттер. Ты долбанный придурок, который никому никогда не доверяет. Я обещал тебе, что вернусь. Я вернулся.
- Я тебя уже почти отпустил, - краешек его рта вздернулся вверх то ли в улыбке, то ли в усмешке. - Я уже сам не уверен, была ли это хорошая идея, ты ведь все равно исчезнешь, рано или поздно, я помню, что ты говорил в том кафе, и может быть…
- Я люблю тебя.
Он осекся. Встал, так, что наши лица оказались вровень. Снял очки и устало потер переносицу.
- Если это шутка, Малфой, то…
- Ты даже сейчас мне не веришь? Пикси тебя раздери на мелкие кусочки, Поттер, если ты скажешь, что я зря разругался с отцом и вернулся на три дня раньше, я…
Он ничего не сказал. Швырнул очки на стол, придвинулся ближе, целуя, гладя по лицу и волосам, сжимая в крепких объятиях так, что из легких едва не вышибло весь воздух.
