Нуждалась во всём нём. Но сначала мне нужно было это.
— Я хочу быть в курсе.
— Ты хочешь быть в курсе, потому что хочешь найти ту чёртову машину, или потому что беспокоишься за меня?
— И то, и другое.
— Меня устраивает. Я буду держать тебя в курсе. По рукам? — сказал он.
— По рукам, — повторила я и позволила своим коленям раздвинуться.
Он погрузился в меня до упора, наполняя с долгим, протяжным стоном.
У меня с прошлой ночи всё восхитительно ныло. Но от этого всё не перестало ощущаться чертовски приятным.
— Когда ты позволишь мне быть сверху? — потребовала я, когда Нэш вышел почти полностью, а потом вонзился обратно.
— Когда буду точно знать, что любование твоими идеальными грудями, подпрыгивающими перед моим лицом, не заставит меня кончить наперёд тебя. Я давно не практиковался.
Но то, как он вонзал этот член в меня, вовсе не говорило об отсутствии практики.
— Практика приводит к совершенству, — сказала я, толчком заваливая его на бок.
Нэш перекатился, забирая меня с собой, и я оседлала его, насадившись и упёршись коленями в простыни, а руками в его плечи.
Его взгляд остановился на моих грудях. Его эрекция дёрнулась во мне, и его пальцы впились в мои бёдра.
— Ага. Так я не продержусь. Если только ты не будешь действовать очень медленно.
Я наклонилась, скользнув сосками по этим великолепным волоскам на его груди.
— Не бывать этому, — я куснула его нижнюю губу и начала скакать.
— Иисусе. Бл*дь. Проклятье, — матерился он, выгибаясь подо мной.
Но даже когда я была сверху, Нэш всё равно умудрился перехватить контроль. Его руки сжимали мои бёдра, и он задал новый темп. Он вскидывал бёдра вверх и дёргал меня вниз навстречу своим толчкам. Жёстко. Быстро. Моё сердце подскочило к горлу, каждая мышца во мне замерла перед нарастающим оргазмом.
Я схватилась за изголовье и держалась изо всех сил, пока Нэш двигался подо мной, снова и снова с безжалостной точностью ударяя по тому заветному местечку. Зародилось трепетание, мои внутренние мышцы сокращались, сжимая этот толстый, горячий ствол.
— Такая тесная, бл*дь, — бормотал он мне в грудь. — Каждый чёртов раз приходится пробиваться.
— Нэш, — это получилось надломленным шёпотом, и мои стеночки сомкнулись на нём.
— Отпусти себя, детка. Дай это мне, — жилы на его шее отчетливо выступали. Его челюсти сжались, ноздри раздувались, пока он вбивался сквозь мой оргазм.
Я не могла дышать, не могла видеть. Не могла делать ничего, лишь чувствовать.
Мне нужно было победить. Нужно было довести его до предела. Пока моё нутро всё ещё сокращалось эхом разрядки, я с силой насадилась на него.
— Проклятье, Ангелина, — зарычал он.
Пот покрывал и мою кожу, и его. Его глаза казались дикими, пока мои бёдра крепче стискивали его, а его пальцы впивались в мои бёдра. Он знал, что я делаю, и позволил мне. Я жёстко скакала, заставляя мои мышцы гореть. Затем Нэш внезапно согнулся в сидячее положение и застыл подо мной с выражением агонического экстаза.
Я чувствовала, как он кончает, ощутила первый горячий всплеск его оргазма глубоко внутри меня. Неизбежно. Идеально.
Мы оба рухнули — моя голова покоилась на его плече, его пальцы нежно поглаживали мои волосы.
Не этого я искала. Не в этом я нуждалась, как мне думалось. Но тело не лгало. Я не смогла бы чувствовать такую связь с мужчиной, если бы между нами не было чего-то жизненно важного, фундаментального, на чём можно выстроить всё остальное.
— Давай все наши ссоры будут проходить так, — пропыхтел Нэш.
— Через неделю мы оба не сможем ходить, — предсказала я.
— Спасибо, — сказал он после долгого молчания.
— За что? — спросила я, сдвигаясь, чтобы посмотреть на него.
— За то, что пошла со мной на риск. За то, что сейчас ты со мной. Об остальном мы побеспокоимся потом.
— Потом? — повторила я, поглаживая ладонью его грудь.
— Значит, по рукам? — подтолкнул он.
Этот мужчина до сих пор был во мне.
— Ладно. По рукам.
— Дай пять? — предложил он, улыбаясь.
Глава 37. Дыра в стене
Нэш
Я вошёл в участок пружинистым шагом, неся с собой дюжину шоколадных эклеров. Пайпер семенила рядом со мной, держа в зубах свою новую любимую игрушку — один из носков Лины.
У меня имелись свои сувениры. Неглубокие царапины покрывали мою спину подобно полоскам тигра. А ещё имелся крохотный фиолетовый засос, по большей части скрывавшийся воротником моей рубашки.
— Доброе утро… шеф? — приветствие Бёртла звучало скорее как вопрос.
— Доброе, — отозвался я и поставил коробку из пекарни на столешницу рядом с кофеваркой.
Пайпер начала свой привычный обход с обнюхиванием офиса.
— Вы что-то сделали со своим… лицом? — спросила Таши, выглядя обеспокоенной.
Я провёл ладонью по теперь уже гладкому подбородку.
— Побрился. А что?
— Выглядит иначе.
— Хорошо иначе или «Господь милостивый, пожалуйста, отрасти волосы обратно, чтобы прикрыть уродство» иначе?
Она посмотрела на меня так, будто я прискакал на единороге, перед которым маршировал оркестр лепреконов.
— Ты заставляешь меня сомневаться в моём умении следить за собой, Баннерджи.
— Хорошо иначе, — быстро ответила она.
Грейв не тратил времени впустую и открыл коробку эклеров.
— Как всё прошло с нашими ночевавшими гостями? — спросил я у него.
— Они ныли и жаловались, пока не пришла жена Дилтона, внёсшая залог, — доложил Грейв. — Ты выдвинешь обвинения?
— Если Дилтон не утихомирится, выдвину.
Грейв кивнул.
— Мы уже поймали его с поличным на трёх делах, а ведь мы просмотрели всего восемь недель работы. Письменные показания у тебя на столе. Если он не уйдёт по-тихому, то он ещё больший идиот, чем мы думали.
Я радовался, что у нас есть необходимые доказательства для выстраивания дела, но в то же время злился, что я дал ему возможность злоупотребить властью. Никак нельзя сказать, какой урон он уже нанёс, пользуясь жетоном. Но на этом всё закончится.
Грейв присмотрелся ко мне повнимательнее.
— Почему твоё лицо выглядит так, будто ты перепихнулся? И это засос у тебя на шее?
— Заткнись и жуй свой эклер.
* * *
Я целый час занимался бумажной работой, включая отчёт о вчерашнем инциденте и показания трёх жертв Дилтона. Его присутствие в штате полиции на данный момент было лишь формальностью. Он больше никогда не будет носить жетон. Я об этом позабочусь.
Я налил себе новую порцию кофе, прошёлся по офису, затем нацарапал коротенькое письмо папе.
Вернувшись в свой кабинет, я обнаружил, что Пайпер вырубилась на собачьей лежанке под моим столом. Я потянулся к телефону, сфоткал её, затем открыл
