Но Дик был гораздо сильнее, и скоро шпион уже лежал, придавленный коленом Дика. Взмахнув длинным кинжалом, Дик убил его.
Глава III.
Мертвый шпион
Лоулесс беспомощно следил за этой яростной короткой схваткой. Даже когда все было кончено и Дик, поднявшись на ноги, с напряженным вниманием прислушивался к отдаленному шуму в нижнем этаже дома, старый бродяга все еще качался на ногах, словно куст под ветром, и тупо смотрел в лицо мертвого шпиона.
— Хорошо, что нас никто не слышал, — сказал наконец Дик. — Хвала святым. Но что я теперь буду делать с этим несчастным шпионом? Хотя бы кисть мою вытащу из его сумки…
С этими словами Дик открыл сумку; он нашел в ней несколько монет, кисть от своего пояса, а также письмо, адресованное лорду Уэнслидэлу и запечатанное печатью лорда Шорби. Это имя напомнило Дику о многом; он сейчас же сломал сургуч и прочел письмо. Оно было коротко, но, к радости Дика, неопровержимо доказывало, что лорд Шорби изменнически переписывался с Йоркским домом.
Молодой человек всегда носил при себе рог с чернилами и прочие письменные принадлежности; опустившись на колено рядом с телом мертвого шпиона, он написал на клочке бумаги следующие слова:
«Милорд Шорби, знаете ли вы, написавший письмо, почему умер ваш человек? Позвольте дать вам совет: не женитесь.
Джон Мщу-за-всех»
Он положил эту бумажку на грудь мертвеца. И Лоулесс, следивший за Диком уже с некоторыми проблесками сознания, внезапно вытащил из-под своей рясы черную стрелу и приколол ею бумагу к груди мертвеца. Увидев такое неуважение к мертвецу, молодой Шелтон испуганно вскрикнул; но старый бродяга только засмеялся.
— Я желаю поддержать честь своего ордена, — сказал он икая. — Моим веселым приятелям это будет лестно…
Закрыв глаза и открыв рот наподобие регента церковного хора, он загремел страшным голосом:
Вижу, в пиво ты влюблен…
— Молчи, болван! — крикнул Дик и с силой пихнул его к стене. — В тебе вина больше, чем разума, но постарайся понять меня! Именем девы Марии заклинаю тебя, убирайся из этого дома! Если ты здесь останешься, ты доведешь до виселицы и себя и меня! Держись же на ногах! Поворачивайся, а не то, клянусь небом, я могу позабыть, что я и твой начальник и твой должник! Ступай!
Разум стал понемногу возвращаться к мнимому монаху, и, видя сверкающие глаза Дика, он начал мало-помалу понимать его.
— Клянусь небом, — вскричал Лоулесс, — если я не нужен, я могу уйти!
Шатаясь, он повернулся, прошел коридор и стал спускаться по лестнице, спотыкаясь и натыкаясь на стены.
Едва он скрылся из виду, Дик вернулся в свое убежище, твердо решив посмотреть, что будет дальше. Разум советовал ему уйти, но любовь и любопытство пересилили.
Медленно тянулось время для молодого человека, спрятанного за коврами. Огонь в камине потухал, лампа горела слабо и коптила. А между тем никто из обитателей верхнего этажа не возвращался. Только снизу, издалека, долетал слабый шум голосов: там ужинали. А за пеленой падающего снега лежал безмолвный город Шорби.
Но вот наконец на лестнице раздались голоса, загремели шаги. Гости сэра Дэниэла поднялись на площадку, двинулись по коридору, увидели сорванный со стены ковер и труп шпиона.
Одни бросились вперед, другие назад, и все громко закричали.
На их крики со всех сторон сбежались гости, воины, дамы, слуги — словом, все обитатели большого дома; и крики становились все громче. Затем толпа расступилась, и к мертвецу подошел сэр Дэниэл в сопровождении завтрашнего жениха, лорда Шорби.
— Милорд, — сказал сэр Дэниэл, — не говорил ли я вам об этой подлой «Черной стреле»? Вот вам черная стрела. Возьмите ее — пусть она вам докажет правдивость моих слов! Клянусь распятием, кум, она воткнута в грудь одного из ваших людей, если только этот человек не украл ваши цвета!
— Это был мой человек, — ответил лорд Шорби и попятился.— Хотел бы я иметь побольше таких людей! Он был проворен, как гончая, и скрытен, как крот.
— Правда, кум? — насмешливо спросил сэр Дэниэл.— А что он вынюхивал в моем бедном жилище? Ну, больше уже ему не придется нюхать.
— С вашего позволения, сэр Дэниэл, — сказал один из слуг, — к его груди приколота бумага, на которой что-то написано.
— Дайте мне бумагу и стрелу,— сказал рыцарь.
Взяв стрелу в руки, он угрюмо и задумчиво рассматривал ее.
— Да, — сказал он, обращаясь к лорду Шорби, — вот ненависть, которая преследует меня по пятам. Эта черная палочка или другая, похожая на нее, когда-нибудь прикончит меня. Позвольте неученому рыцарю предостеречь вас, кум: если эти псы начнут вас преследовать, — бегите! Они прилипчивы, как заразная болезнь! Но давайте посмотрим, что они написали… Да, то самое, что я и думал, милорд. Вы отмечены, словно старый дуб лесничим; завтра или послезавтра на вас обрушится топор. А что вы написали в письме?
Лорд Шорби снял бумагу со стрелы, прочел ее и скомкал; подавив отвращение, он опустился на колени перед убитым и стал поспешно рыться в его сумке.
Потом поднялся с расстроенным лицом.
— Кум, — сказал он, — у меня действительно пропало очень важное письмо. Если бы я мог схватить того негодяя, который похитил это письмо, он немедленно украсил бы виселицу! Но прежде всего нужно загородить все выходы из дома. Клянусь святым Георгием, с меня хватит бед!
Вокруг дома и сада расставили часовых; на каждой площадке лестницы стоял часовой; целый отряд воинов дежурил у главного входа; другой отряд сидел вокруг костра в сарае. Воины лорда Шорби присоединились к воинам сэра Дэниэла. Людей и оружия было вполне достаточно и для защиты дома и для того, чтобы поймать укрывшегося врага, если он еще здесь. А труп шпиона пронесли под падающим снегом через сад и положили в монастырской церкви.
И только тогда, когда все смолкло, обе девушки вытащили Ричарда Шелтона из его тайника и рассказали ему обо всем случившемся. Со своей стороны, он рассказал им о том, как шпион прокрался в комнату, как нашел кисть от его пояса и как шпион был убит.
Джоанна в изнеможении прислонилась к завешанной коврами стене.
— Пользы это нам не принесет, — сказала она.— Завтра утром меня обвенчают!
— Что? — вскричала ее подруга. — Ведь здесь наш паладин, который разгоняет львов, как мышей! У тебя, видно, мало веры в него!.. Ну, укротитель львов. утешьте нас. Дайте нам услышать отважный совет.
Дик смутился, когда ему дерзко кинули в лицо собственные хвастливые слова; он покраснел, но все же заговорил.
