живу отвратительно, но это все равно.
— А я завтра, наверное, сяду в тюрьму… на шесть месяцев… А может быть, и нет.
Конго рассмеялся горловым смехом и осторожно выпрямил свою искусственную ногу.
— Стало быть, вас в конце концов таки пристукнули, Конго?
— Тут был целый заговор… Только не зовите меня больше Конго Джек, мистер Эрф. Зовите меня Арманом. Я женат… Арман Дюваль, Парк-авеню.
— Значит, вы больше не маркиз де Куломье?
— Это только для дел.
— А дела у вас, как видно, хороши?
Конго кивнул.
— Если я попаду в тюрьму — чего, я надеюсь, не будет, — то я через полгода выйду миллионером… Мистер Эрф, если вам нужны деньги, скажите мне только одно слово… Я могу вам одолжить тысячу долларов. Можете вернуть их хоть через пять лет. Я вас знаю.
— Спасибо, мне не нужны деньги. Не в них дело… Ну их к черту!
— Как поживает ваша жена?.. Она удивительно красивая женщина.
— Мы разводимся… Она подала заявление сегодня утром… Только развод и задерживает меня в этом проклятом городе.
Конго закусил губы. Потом он нежно погладил Джимми указательным пальцем по колену.
— Мы сейчас приедем ко мне… Я угощу вас замечательным вином… Да, подождите, — сказал Конго шоферу.
Опираясь на палку с золотым набалдашником и важно хромая, он вошел в разноцветный мраморный вестибюль. В лифте он сказал:
— Может быть, останетесь к обеду?
— К сожалению, сегодня не могу. Кон… Арман.
— У меня прекрасный повар… Когда я впервые приехал в Нью-Йорк около двадцати лет тому назад, на пароходе был один парнишка… Вот моя дверь. Видите — А. Д., Арман Дюваль… Мы с ним вместе сбежали с парохода, и он всегда говорил мне: «Арман, ты никогда ничего не добьешься, ты слишком ленив и слишком много бегаешь за девочками». Теперь он у меня поваром… Первоклассный повар, cordon-bleu, eh?..210 Жизнь — смешная штука, мистер Эрф.
— Ей-богу, это замечательно, — сказал Джимми Херф, откидываясь на высокую спинку испанского кресла в библиотеке из темного ореха; он держал в руке стакан старого бургундского. — Конго… то есть Арман, если бы я был Богом и мне предстояло бы решить, кто в этом городе достоин заработать миллион долларов, — клянусь, я выбрал бы вас.
— Сейчас сюда, наверно, зайдет моя жена… Она очень хороша собой. Я вам ее покажу. — Он покрутил пальцами над головой. — Масса светлых волос.
Вдруг он нахмурился.
— Мистер Эрф, если когда-нибудь я смогу вам помочь — деньгами или еще чем-нибудь — вы только шепните мне. Мы с вами уже десять лет друзья… Еще стаканчик?
После третьего стаканчика бургундского Херф начал говорить. Конго сидел и слушал, слегка приоткрыв толстые губы и время от времени кивая.
— Вся разница между вами и мной в том, Арман, что вы поднимаетесь по общественной лестнице, а я спускаюсь… Когда вы были кухонным мальчиком на пароходе, я был балованным, хилым, бледным ребенком и жил в отеле «Ритц». Моя мать и мой отец уже имели дело со всеми этими мраморами, ореховыми панелями, гобеленами… Мне с ними уже больше нечего делать… Знаете, женщины, как крысы, первые бегут с тонущего корабля. Она выходит замуж за Болдуина, того самого, что недавно назначен окружным прокурором. Говорят, что его выставляют кандидатом на пост мэра по реформистскому списку… Мираж власти — вот что подстегивает его… А женщины чертовски падки на эти штуки… Если бы я думал, что это принесет мне пользу, то, клянусь Богом, я нашел бы в себе достаточно энергии, чтобы засесть за стол и заработать миллион долларов. Но все эти вещи не дают мне больше никаких органических переживаний… Мне нужно что-то иное, что-то новое… Ваши сыновья будут такими же, Конго… Если бы я был достаточно образован и начал бы с малых лет, то из меня, может быть, получился бы большой ученый. Если бы у меня было побольше полового темперамента, я стал бы актером или священником… А теперь мне почти тридцать лет и мне очень хочется жить… Если бы я был романтиком, я бы, наверно, убил себя давным-давно — только для того, чтобы люди говорили обо мне. У меня не хватает внутренней убежденности даже на то, чтобы стать приличным пьяницей.
— Мне кажется, мистер Эрф, — улыбнулся Конго, снова наполняя стаканы, — что вы слишком много думаете.
— Конечно, Конго, конечно, вы правы! Но с этим ничего не поделаешь, черт возьми!
— Ну ладно, если вам когда-нибудь понадобятся деньги, вспомните про Армана Дюваля… Хотите, может быть, коктейль?
Херф покачал головой.
— Нет, не хочу… Ну, прощайте, Арман.
В мраморном, многоколонном вестибюле, он столкнулся с Невадой Джонс. В руках у нее были орхидеи.
— Хелло, Невада… Что вы делаете в этом храме греха?
— Я живу здесь, представьте себе… Я замужем за вашим бывшим другом Арманом Дювалем… Хотите подняться, повидать его?
— Только что был у него… Он хороший парень.
— Определенно!
— А куда вы дели малютку Тони Хентера?
Она подошла к нему вплотную и заговорила тихо:
— Забудьте об этом, пожалуйста… Ох, как от вас несет… Тони — ошибка мироздания, и я покончила с ним раз и навсегда… Однажды прихожу домой и вижу — он катается по полу и грызет угол ковра, потому что боится изменить мне с одним акробатом… Ну, я сказала ему: «Иди и изменяй!» — и на этом мы покончили… Честное слово, я теперь счастливейшая супруга, так что вы, ради Бога, ничего не говорите Арману ни про Тони, ни про Болдуина… Хотя он, конечно, знает, что я до него не была девушкой. Почему бы вам не подняться и не пообедать с нами?
— Не могу. Будьте счастливы, Невада.
Вино приятно грело желудок и щекотало кончики пальцев. Джимми Херф вышел на вечереющую Парк-авеню, гудящую такси, пахнущую бензином, ресторанами и сумерками.
Это был первый вечер, проведенный Джеймсом Меривейлом в «Метрополитен-клубе» с тех пор, как его избрали членом. Он все боялся, что это будет старить его, как и тросточка. Он сидел в глубоком кожаном кресле у окна, куря сигару в тридцать пять центов, с «Биржевой газетой» на коленях и номером «Космополитен» под боком. Устремив глаза в ночь, сияющую огнями, точно кристалл, он предавался мечтам.
Экономическая депрессия… Десять миллионов долларов… Послевоенная разруха… Блэкхед и Денш обанкротились на десять миллионов… Денш бежал из Америки несколько дней тому назад… Блэкхед сидит под домашним арестом у себя на Грейт-Нэк. Одна из старейших и наиболее уважаемых импортно-экспортных фирм в Нью-Йорке, 10 000 000 долларов…
«Вот вам банковские дела. Всякое коммерческое предприятие заключает в себе долю риска…
