Старший наряда пребывал в тоскливой печали. Поганое дело. Хуже некуда. Вот такие вот непонятно откуда забредшие маги напакостят, а им теперь отчитывайся перед городской управой за нераскрытое дело. Два убийства при помощи магии! За такое по головке не погладят. А что они могут сделать? Нет, вы скажите – что? Еще и эти тупицы портовые все. улики уничтожили. Следователи хреновы! Остается представить это все как дуэль неведомых магов, поубивавших друг друга, а потом стащить их в покойницкую и ждать мага-эксперта из столицы. Еще и охранять их придется, этих неладных жмуриков!
Портовое начальство проклинало тот нелегкий час, когда ему в голову пришла бредовая идея самостоятельно осмотреть мертвецов. Впрочем, такие идеи обычно приходят не в голову, а в какую-то другую, неудобосказуемую часть тела. Еще круче оно проклинало ту тяжелую минуту, когда почему-то решило, что городская стража – это лучшее решение возникшей проблемы.
– Бросить бы их в воду, и дело с концом, – бурчали работники, вслух высказывая то, что затаенной мечтой стояло в тоскливых глазах начальства. Увы, было поздно.
– Это хорошо, что они шумят, – шепнул Мур притаившемуся Курту, – маги ни за что сюда прилюдно не сунутся. К чему им огласка? Орден Черных Башен не воюет со здешними землями. Да и обоз должен продвигаться по мирной территории.
– Ясно, – выдохнул Курт. – И что теперь?
– Сиди пока. Отдыхай, – посоветовал посох. – Станет побольше народу – выберемся.
– И так уже достаточно, – шепнул Курт.
– Это все свои, – ответил Мур. – Работники и стража. А вот придут клиенты: купцы, капитаны, матросы… тогда и появится шанс исчезнуть, не вызывая вопросов и подозрений.
Его слова качали сбываться почти сразу. Подвалила толпа купцов со слугами и помощниками, степенно приблизились нетрезвые капитаны кораблей, старательно ведомые под руки абсолютно пьяными матросами. Все они требовали от склада какой-то деятельности. Кто-то хотел забрать свой товар, кто-то, напротив, собирался выгружаться, кто-то не мог понять, куда делись его мешки и почему на их месте валяются какие-то ящики, кто-то громко орал, что он всего этого не потерпит и будет жаловаться, что пет и не может быть причины для остановки работы склада Ему показали трупы, но это его не утихомирило. Он принялся орать, что трупам не место на складе, что он немедля загружает все свои товары обратно и что ноги его больше не будет…
Он заткнулся лишь тогда, когда некий наголо бритый капитан, весь покрытый шрамами от ножевых ранений, пообещал голосом тихим, но внушительным, что если крикун немедля не заткнется, то ноги у него и впрямь не будет. Произнося свой негромкий монолог, капитан лениво поигрывал небольшим перочинным ножичком, слегка превышавшим своими размерами обычный двуручник. Впрочем, на всю толпу капитана не хватило. Остальные все равно орали, потрясая бумагами, совали деньги или, напротив, требовали таковых. Когда самый нетрезвый капитан дал в ухо самому здоровенному купцу, Мур приказал трогаться.
– Пора! – шепнул он.
Территория склада осталась далеко позади, и Курт уверенно топал какими-то позаброшенными огородами, когда ледяные пальцы ужаса вдруг скользнули по его спине. Он присел, разворачиваясь, вскидывая посох, чувствуя, что уже не успеет…
Рвануло тяжким грохотом. Тусклый дым застлал глаза. От черного мага остались одни головешки. Над ними надменно возвышалась Аглария Верлифлена Энерли Атар Эйет Эль. Курт не очень понимал, как ей удавалось возвышаться, будучи от природы не столь уж высокого роста, но ей это удавалось с блеском. Она смотрела на Курта, презрительно сощурившись. На Курта и на труп. На труп и на Курта.
– Салага! – презрительно бросила она наконец, после чего медленно растаяла.
– Постой! – воскликнул Курт, но ее уже не было.
– Мы едва не погибли, – заметил посох.
– И погибли бы, – кивнул Курт. – Если бы не…
Он запнулся.
– Аглария Верлифлена Энерли Атар Эйет Эль, – подсказал Мур. – Да уж, что и говорить, девчонка нас сделала. Обидно даже.
– А мне нет! – усмехнулся Курт. – Быть живым гораздо приятнее, чем мертвым!
– Откуда ты знаешь? – ехидно осведомился посох. – Ты ведь пока попробовал только один вариант.
– Зато видел целую кучу несчастных, попробовавших второй, – парировал Курт. – Их внешний вид оставлял желать лучшего.
– Да, но возможно, их внутреннее содержание… – не сдавался посох.
– С таким внешним видом не может быть никакого внутреннего содержания! – заявил Курт.
– Убежден? – усмехнулся посох.
– Более чем! – тряхнул головой Курт.
– Тогда хватит болтать. Полетели, – предложил Мур.
– Полетели? – удивился Курт.
– А почему нет? – вопросил Мур. – Пора продолжать путь, это раз. Неплохо бы убраться отсюда и побыстрей, это два. Чертовы маги все еще могут нас выследить. Портал на большое расстояние они засекут, а вот небольшой ковер-самолет…
– Но… откуда мы его возьмем? – удивился Курт. – В моем мешке чего только нет, но вот ковра-самолета…
– Ты забыл, – сказал посох. – Мы ведь когда-то говорили об этом. Помнишь, ты мечтал о волшебной скакалке, а я сказал, что будь ты магом…
– Вспомнил, – кивнул Курт. – Ты сказал, что маг мог бы превратить тебя в ковер-самолет.
– Точно! – усмехнулся посох.
– Но это значит…
– Это значит только то, что я не понимаю, чего ты ждешь? Пинка свыше, что ли? Или не навоевался еще? Смотри, в этот раз они будут настороже!
Курту припомнились мерзкие рожи магов, и он содрогнулся.
– А тебе не будет… обидно? – спросил он.
– Обидно? – удивился посох.
– Ну тебе ведь придется таскать меня на себе. Как лошади какой-то… – растерянно проговорил Курт.
– Тебе же не обидно постоянно таскать меня? – развеселился посох. – Да и на лошадь ты похож гораздо больше, у тебя такое же задумчивое лицо и уши очень похожи! Так что не валяй дурака!
– Я тебя даже и не уронил еще ни разу, – откликнулся Курт. – Так что командуй! Что мне следует делать?
– Снимать штаны и бегать, – фыркнул Мур. – Это у тебя лучше всего выходит. Даже маги Осназа обалдели.
– Интересно, – задумчиво проговорил Курт. – Когда ты станешь совсем-совсем плоским, твои шутки тоже станут более плоскими – или это попросту невозможно?
– Прекрасному нет предела, – мечтательно откликнулся Мур. – Надейся! Мои шутки могут быть беспредельно плоскими. Клопы на их фоне покажутся тебе верстовыми столбами.
А ковер-самолет – это здорово. Правда, немного страшновато. Тонкая ткань ковра медленно тонет в прозрачно вечереющем небе. Ковер-самолет падает вверх. В беспредельность. Ты ощущаешь себя щепочкой, пылинкой, одиноким глотком свободы в безмерном океане бытия. И в этом нет страха, ибо страх – это что-то очень огромное, а ты беспримерно мал. Какое тебе дело до невероятных чудовищ, если ты никогда не вырастешь настолько, чтобы стать их пищей? Если ты мельче самой мельчайшей пылинки, если ты падаешь, тонешь, свободно проходя сквозь их гигантские всесокрушающие тела, если ты взлетаешь… летишь… летишь… полет – это падение вверх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
