После того как в 1884 г. структура академий была изменена – ликвидированы отделения, изменен состав Совета, – все дела, связанные с рецензированием, обсуждением, защитой диссертации, были сосредоточены в Советах академий. Это положение сохранилось и при Уставе 1910–1911 гг.
Ситуация с кандидатскими работами, перемещенными в 1884 г. на 4‑й курс, изменилась не столь значительно. Кандидатские сочинения, так же, как и раньше, рецензировались преподавателем, давшим тему. Однако в начале XX в. неоднократно высказывалось пожелание двойного рецензирования. Это было связано с требованием более объективной оценки представляемых выпускных работ и с желанием «охра нить» преподавателей, ибо были случаи жалоб студентов на необъективность того или иного рецензента. В 1904 г. такое правило ввела КДА. В уже упомянутом указе от 18 июня 1909 г. Синод обращал внимание Советов на распределение сочинений по преподавателям: оно должно быть более равномерным, а большое число пишущих по одной и той же кафедре объяснялось не интересом к предмету, а излишней снис ходительностью профессора. Во избежание подобных явлений Советам было предложено установить, по примеру КДА, порядок прочтения каждого кандидатского сочинения двумя преподавателями. Рецензентам – составлять отзывы о прочитанных сочинениях, более полные и основательные, с выяснением положительного научного значения сочинения и указанием всех недостатков, а Советам – печатать отзывы полностью, без сокращений[1047]. Кроме того, в этом же указе обращалось внимание на недопустимую лояльность, проявляемую к кандидатским сочинениям выпускников, и на необходимость повышения требований к ним, «дабы не удостаивались ученой степени люди, богословски неподготовленные». Для того чтобы преподаватели имели возможность внимательно рассматривать и разбирать поданные им работы, Советам было строго указано установить обязательный срок для представления кандидатских 1 мая, и только после этого срока производить экзамены студентов 4‑го курса.
Многочисленные случаи задержек при подаче кандидатских работ побуждали Советы академий неоднократно издавать указания, что не подавшие выпускное сочинение до 1 мая, 30 апреля, 20 апреля или даже 5 апреля будут выпускаться из академии со званием действительного студента[1048]. Иногда студенты пытались обойти эти строгости и напрямую подавать кандидатские преподавателям, которые должны были их читать. При этом, пользуясь снисходительностью преподавателей, сочинения задерживались, подавались по частям, выпрашивались на доработку. Поэтому Советы, пытаясь привести этот процесс в систему, издавали иногда более подробное регламентированное предписание. Так, например, Совет МДА в результате ревизии 1895 г., проведенной членом Учебного комитета П. Нечаевым только в этой академии, получил критический указ Синода с перечислением недостатков во всех сторонах жизни академии. И хотя корпорация и Совет сочли часть замечаний несправедливыми, было решено внести коррективы в учебную дисциплину, в частности, выпускного курса. Поэтому в сентябре 1895 г. Совет издал распоряжение, в котором по шагам был прописан порядок подачи кандидатских сочинений: 1) подача кандидатских диссертаций не позднее 5 апреля; 2) подача их только членам специально для этого составленной комиссии, и больше никому; 3) сочинения, представлен ные в черновом виде, возвращаются через инспектора, а их авторы считаются не подавшими сочинения; 4) сведения о всех студентах, не подавших сочинения к установленному сроку, подаются в Совет; 5) части сочинений, поступающие в виде продолжения, остаются без движения; 6) никакие объяснения о неподаче сочинений не принимаются; 7) все страницы сочинения должны быть строго пронумерованы[1049].
Что касается магистерских и докторских диссертаций, то и при Уставе 1884 г., и при Уставе 1910–1911 гг. основными этапами на пути к защите были: 1) подача диссертации в Совет и согласие Совета принять ее к рассмотрению; 2) назначение рецензентов Советом или его председателем – ректором, недостатки, отмеченные в их рецензиях, выводы рецензентов о достоинстве представленной диссертации; 3) обсуждение отзывов на заседании Совета и решение о присуждении степени (для докторских диссертаций) или допуске к коллоквиуму (для магистерских диссертаций). Если работа подавалась в рукописи, то было промежуточное решение – разрешение к печати, а после представления печатных экземпляров – к защите. При определенных условиях печататься диссертация могла на суммы Совета, специально ассигнуемые ежегодно для печатания протоколов Совета и магистерских диссертаций. Святейший Синод указал Советам академий, что печатать на казенный счет можно магистерские диссертации тех выпускников, которые предоставят таковые в рукописном виде не позднее двух лет по окончании курса[1050]. Если эти условия не удовлетворялись, то диссертант печатал работу за свой счет[1051]. В любом случае не позднее чем за две недели до защиты (для магистерской диссертации) диссертант был обязан представить ректору академии требуемое число экземпляров напечатанной диссертации[1052]. Кроме самой диссертации, для защиты требовалось напечатать своеобразный автореферат – тезисы, выражающие сущность работы.
Интересно, что, несмотря на изменение Уставов, общих, то есть принимаемых централизованно, подобно «Положению об испытаниях на ученые степени» 1874 г., положений об испытаниях на ученые степени больше не составлялось. Поэтому в вопросах научной аттестации Советы руководствовались знаменитым «Положением» 1874 г., параграфами действующего Устава и теми определениями Синода, которые конкретизировали, дополняли, корректировали положения действующего Устава.
На каждом из указанных выше трех этапов встречались свои сложности, которые, с одной стороны, препятствовали иногда получению степени, с другой – позволяли более четко определить область научно-богословских исследований, выработать критерии аттестации этих исследований, наконец, совершенствовать саму систему научно-богословской аттестации.
Главным камнем преткновения на первом этапе – принятия диссертации к рассмотрению – могла стать тема работы. Наиболее частой проблемой, как и раньше, было несоответствие темы богословской области, то есть специализации степени. После издания «Правил» 1889 г., подтвердивших и усугубивших требование Устава 1884 г., Советы старались руководствоваться ими и ссылаться на них в случае отказа тому или иному соискателю в приеме диссертации на рассмотрение. Причем иногда так поступали даже по отношению к уже известным ученым.
Так, в сентябре 1898 г. в Совет МДА поступило сочинение выпускника XLI курса (1886) и магистра академии (1891) С. А. Белокурова, посвященное истории библиотеки московских государей в XVI столетии, с просьбой принять его в качестве диссертации на соискании степени доктора церковной истории[1053]. С. А. Белокуров был к этому времени уже признанным ученым, который обработал и издал много архивных документов по истории России и Русской Православной Церкви, преимущественно XVI–XVII вв., имел немало оригинальных серьезных научных трудов по проблемам русских церковных соборов, школ, литературы, библиографии, русского раскола, сношений Русской Церкви с другими Восточными Церквами, церковно-юридических отношений и т. д.[1054] Но Совет, руководствуясь Уставом духовных академий 1884 г., «Правилами» 1889 г. и подтверждавшим их указом Святейшего Синода от 30 января 1896 г., отказался принять работу на рассмотрение. Все указанные документы обращали внимание Советов духовных академий на то, что сочинения на ученую степень пишутся на темы богословского содержания. После же подробного ознакомления членов Совета с сочинением С. А. Белокурова было решено, что «богословского элемента» в работе недостаточно. Поэтому сочинение не может быть принято в качестве диссертации на соискание степени доктора церковной истории[1055]. В 1904 г. Совет КДА удостоит С. А. Белокурова степени доктора церковной истории за «многочисленные труды в области церковной истории и археологии» (см. 3.5).
Каждый такой отказ, особенно столь уважаемым ученым, давался Совету не просто, а после долгих обсуждений. Полезность для богословской науки некоторых гуманитарных исследований для членов Совета была несомненна, но оставалась проблема соотнесения этих исследований со специализацией богословских ученых степеней.
Однако были случаи отказа не только по причине небогословской тематики работы. Отвергались и те работы, которые касались вопросов, слишком близких к современности. Как уже указывалось (см. 3.2), в 1899 г. Советом МДА было отказано в рассмотрении диссертации протоиерею Николаю Извекову, представившему на соискание степени доктора церковной истории диссертацию по недалекому прошлому Литовской епархии. И в этом случае Советы академий, исполняя указы Синода, разделяли опасения о возможной некорректности научно-богословского исследования, направленного на современные проблемы. Однако если Синод, как утверждающая инстанция, высказывал опасения, то Советы, как ученые коллегии, должны были думать о разработке научных методов и подходов к корректному решению научных проблем, связанных с современностью. Поэтому даже отвергаемые работы в таких обсуждениях давали Советам определенную перспективу на будущее.
