нельзя лучше вооружена, и пусть даже, подорвав ее, мы тем самым наверняка убиваем водителя, – не легче ли истреблять приземистые многоногие экипажи, где монстров сверху не защищает броня? Вот почему мы решили сосредоточить внимание на более мелких целях.
Тот день оказался днем непревзойденного успеха. Один лишь раз нам не удалось убить марсианина с первого же захода, и то потому, что я впопыхах забыл выдернуть чеку. Зато со второй попытки чудовище было казнено решительно и эффектно.
Вечером, когда мы наконец вознамерились вернуться в дом сэра Рейнольдса, на нашем боевом счету значилось ни много ни мало одиннадцать ненавистных тварей. Если наши догадки верны и с каждым снарядом на Землю прибыло пять чудовищ, значит, мы разделались более чем с пятой частью всей армады!
Мы отошли ко сну, преисполненные оптимизма, а наутро погрузили в машину пространства новый запас снарядов и опять ринулись в бой.
К своему немалому удивлению, мы обнаружили, что марсиане извлекли из наших вчерашних действий определенный урок. Теперь многоногие экипажи передвигались не иначе как в сопровождении треножника. Но мы уже настолько уверовали в свой боевой опыт и собственную неуязвимость, что решили: пусть так, у нас отныне в каждой атаке появятся две цели вместо одной! Мы не только не отказались от нападения, но, напротив, подготовили его с величайшей тщательностью, устремились с высоты в пике, как сокол на дичь, и были вознаграждены тем, что боевая машина разлетелась вдребезги. А уж догнать и уничтожить многоногий наземный экипаж было проще простого.
Несколько позже мы точно таким же образом разделались еще с двумя марсианами, но на том наши достижения и кончились. (Один экипаж мы пропустили безнаказанно, поскольку он вез десятка два, если не больше, пленников.) Четыре – цифра не столь внушительная, как одиннадцать, но мы все равно считали, что поработали не даром, а потому и на этот раз легли спать в приподнятом настроении.
Третий день охоты выдался неудачным – нам не встретился ни один марсианин. Мы расширили район поисков до обугленной вересковой пустоши под Уокингом, но тщетно: ни в яме, ни в снаряде не осталось ни марсиан, ни привезенных ими технических приспособлений. К тому же мистер Уэллс заметно загрустил при виде разоренного городка, и это напомнило нам о том, как внезапно пришлось ему разлучиться с женой.
– Если угодно, сэр, слетаем в Лезерхэд, – предложил я.
Мистер Уэллс энергично замотал головой.
– С удовольствием дал бы себе такую поблажку, но наш удел – заниматься марсианами. С моей женой ничего не случится. Пришельцы, по-видимому, двинулись отсюда в другую сторону, на северо-восток. Будет еще время для нежной встречи.
Меня восхитила его самоотверженность, но позднее, вечером, Амелия шепнула мне, что заметила слезу, скатившуюся у мистера Уэллса по щеке. Наверное, решила она, мистер Уэллс в глубине души считает жену погибшей, но пока еще не готов признаться себе в утрате.
То ли по этой причине, то ли просто из-за неудачи все мы были в тот вечер не в духе и спать улеглись рано.
Следующий день закончился гораздо успешнее – нам попались два марсианина. Но, удивительное дело: обе боевые машины стояли наподобие той, что мы уничтожили под Кингстоном, недвижимо и поодиночке, плотно сдвинув все три ноги. Не было даже попыток самозащиты; одно чудовище тупо нацелило тепловое орудие в небеса, другое не выдвинуло его вовсе. Разумеется, при пикировании мы соблюдали всяческие меры предосторожности, но все согласились, что эти победы дались нам с подозрительной легкостью.
А еще через день марсиане и вовсе исчезли из виду, и к вечеру мистер Уэллс вынес решение.
– Пора наконец перенести наше внимание на Лондон, – объявил он. – До сих пор мы подстерегали солдат, случайно отставших от основного строя. Теперь надлежит встретиться лицом к лицу с главными силами врага и сразиться с ними не на жизнь, а на смерть.
Поистине слова, достойные мужчины, хоть их и отличал существенный недостаток: в них не прозвучало даже намека на подозрение, которое, как впоследствии выяснилось, за последние три дня запало в душу каждому из нас.
Глава XXIV. О науке и совести
1
Наутро после вердикта мистера Уэллса мы погрузили на борт машины пространства все оставшиеся гранаты и с умеренной скоростью двинулись на Лондон. Надо ли говорить, что мы беспрестанно оглядывались по сторонам: не покажутся ли на горизонте боевые машины, – но таковых не было и в помине.
Сперва мы пролетели над улицами Ричмонда. Повсюду лежал темный осадок – все, что осталось от черного дыма, удушившего город. Лишь у самой реки, где красные заросли вздыбились высоченными горами, не было этого вездесущего, смахивающего на копоть порошка. К северу от Ричмонда раскинулись сады Кью; украшающая их пагода уцелела, однако бесценные плантации тропических растений почти без остатка были загублены красной травой.
Отсюда мы пошли на Лондон кратчайшим путем, через Мортлейк. Здесь, по соседству со знаменитой пивоварней, среди современных вилл приземлился один из марсианских снарядов и, зарываясь в землю с огромной силой, причинил постройкам неисчислимый ущерб. Я обратил внимание, что мистер Уэллс в задумчивости разглядывает эту картину, и предложил подлететь поближе. Тогда наш пилот мягко опустил машину пространства к земле, и мы провели несколько минут среди разрухи и запустения.
В центре ямы, разумеется, находилась пустая оболочка снаряда. Гораздо больший интерес представляли для нас улики, свидетельствующие, что по крайней мере в течение некоторого времени яма служила для марсиан своего рода опорной базой. Боевых треножников нигде не было видно, хотя рядом с зияющим кормовым люком снаряда стояли два многоногих наземных экипажа, а неподалеку распласталась одна из паукообразных ремонтных машин. Ее бесчисленные металлические щупальца были свернуты, а сверкающий глянец полированных поверхностей начал покрываться ржавчиной.
Картина выглядела поразительно мирной, и я предложил приземлиться и продолжить разведку пешим ходом, но Амелия и мистер Уэллс сочли это небезопасным. Вместо этого мы медленно пролетели над ямой, храня удивленное молчание. В самом деле, тут было чему удивиться: выброшенную при падении снаряда землю марсиане уложили в высокие валы-редуты, а дно воронки выровняли, наверное, чтобы облегчить передвижение механизмов. С одной стороны ямы был сооружен пандус для многоногих экипажей.
Неожиданно Амелия прижала ладонь ко рту и выдохнула:
– Ох, Эдуард…
Она отвернулась – но теперь и я различил то же, что испугало ее. Миниатюрный в сравнении с нависающей над ним громадой снаряда, в тени пристроился шкаф-убийца. А кругом – кто полузасыпанный землей, кто прямо на дне воронки – лежали мертвые люди. Едва мистер Уэллс увидел эту душераздирающую сцену, как без лишних слов увел машину пространства прочь от этого ада. Однако мы успели понять, что в тени снаряда покоится сотня трупов, если не больше.
Отлетев от ямы на восток, мы почти сразу же
