семью и принесет нам всем процветание. Если мне позволено будет высказать свое мнение…
– Я же знаю, что ты выскажешь мнение, позволю я тебе или нет, – перебил его Кел, и Фальконет ухмыльнулся.
Джосс был одним из немногочисленных аристократов, которые относились к Келу как к самостоятельной личности, а не придатку Конора. Кел прекрасно знал, что Фальконет себе на уме и действует только в своих собственных интересах, но все равно ему хотелось послушать.
– Если Конор собирается жениться, а мне кажется, так оно и есть, – начал Фальконет, – ему следует обратить внимание на принцессу из Кутани.
– Я думал, ты сторонник союза с Сартом. Или этот внезапный интерес к Кутани связан с тем, что ты торгуешь пряностями?
Флот семьи Фальконетов плавал по всем морям, они импортировали корицу и перец из Сайана и Тапробаны. Но Кутани не зря называли «островом специй». Там росли коричник и гвоздичное дерево, кардамон и шафран, из которых получали редкие и очень дорогие пряности.
Фальконет пожал плечами.
– Если я считаю что-то выгодным для себя, это не значит, что это «что-то» невыгодно для Дома Аврелианов. На острове Кутани растут ценные пряности, и, если Конор женится на принцессе, казна Кастеллана никогда не будет пустовать. Мне повезло: я не только посетил Кутани, но и познакомился с Анжеликой Ируваи. Это вовсе не какая-то пустоголовая кокетка. Однажды, в отсутствие короля, в стране началось восстание, возглавляемое бандитами; повстанцы угрожали дворцу в Городе Пряностей. Принцы разбежались, а Анжелика лично возглавила армию и предотвратила угрозу. Народ ее обожает. К тому же… ну, ты ее видел.
– Да, видел, – сухо произнес Кел. – По крайней мере, видел работу художника, не обделенного воображением.
Он взглянул на Конора, который со смехом наблюдал за Шарлоном Ровержем. Роверж сооружал из бутылок ликера палит новую мишень. Несколько слуг все же осмелились войти в зал и сейчас сновали между столами, собирая осколки. Монфокон следил за всей этой деятельностью с непроницаемым выражением лица.
Кел повернулся к Фальконету.
– Можно задать тебе вопрос?
– Задать вопрос ты всегда можешь, – хмыкнул Фальконет. – А вот получишь ли ты ответ…
– Мне нужна информация, – сказал Кел. – Я случайно услышал, как королева назвала Артала Гремонта «чудовищем». – Ему пришлось немного слукавить. – Ты не знаешь, что она имела в виду? Почему его отправили в ссылку?
– Хм…
Фальконет, видимо, размышлял о том, стоит ли отвечать, и думал так долго, что Кел уже перестал надеяться. Затем аристократ произнес:
– Он никогда не отличался добродетелью, насколько я понимаю. Но кончилось тем, что он воспылал страстью к дочери одного ремесленника. Разумеется, он не мог взять ее в жены. Но все-таки предложил родным сделать ее своей официальной любовницей. За внушительную сумму. – Фальконет рассматривал свои безупречные ногти. – Увы, ее отец оказался из респектабельных. Хотел, чтобы дочь вышла замуж, ему не нужны были незаконнорожденные внуки. Гремонт устроил так, что отца девицы бросили в Талли по сфабрикованному обвинению, а в его отсутствие… воспользовался дочерью.
Келу стало нехорошо.
– Изнасиловал ее.
– Вот именно. А отец покончил с собой в Талли. Но у него были влиятельные друзья в городе. Начались разговоры о судебном разбирательстве. Арталу приказали уехать из страны, и скандал замяли. Девушке дали немного денег в качестве компенсации.
Фальконет говорил обо всей этой истории с отвращением, и Кел решил, что в глубине души он не так уж плох.
– Эта дочка ремесленника, – спросил он, – ее звали Алис Аспер?
Фальконет порывисто обернулся и взглянул Келу в лицо.
– Тебе действительно многое известно, хотя ты предпочитаешь помалкивать, – пробормотал он. – Так?
Кел не успел ответить: кто-то тронул его за плечо. Это была Дельфина.
– Прошу прощения, сьер. Гаскет желает поговорить с вами.
Кел спрыгнул со стола.
– Извини, – обратился он к Фальконету. – Хирург требует меня к себе.
– Разумеется, – кивнул тот. – Необходимо осмотреть твои увечья, печальный результат падения с лошади по личным причинам.
Кел вышел следом за Дельфиной во двор. Ливень прекратился, в саду пахло цветами, влажной землей, травой и известняком – смесью горько-сладких ароматов дождя и моря.
Остановившись под аркой, с которой капала вода, служанка произнесла:
– У меня для вас письмо, сьер.
И она протянула ему сложенный лист бумаги.
Кел прочитал записку и поднял голову. Дельфина с любопытством смотрела на него.
– Значит, Гаскету не нужно меня видеть.
Дельфина покачала головой.
– Кто дал тебе эту записку? – спросил Кел.
Она улыбнулась. Он ничего не мог прочесть по ее лицу.
– Поверьте, я не знаю. Во дворце столько народу, трудно запомнить все лица.
И она поспешила в сторону кухонь.
Кел еще раз перечитал записку. На бумагу попали брызги дождя, и чернила начинали расплываться. «Встретимся у ворот Солта. Вы передо мной в долгу. Лин».
Народ Арама собрался, чтобы выслушать слова королевы в час величайшей опасности. Армии королей-чародеев собирались на равнинах у границ Арама.
Королева Адасса в сопровождении Макаби вышла на ступени дворца и обратилась к народу ашкаров. «Много лет в нашей стране царил мир, пока наши соседи воевали друг с другом, – говорила она. – Но это время подошло к концу. Злые и алчные короли идут на нас войной, и Арам должен ответить».
И люди зарыдали, потому что боялись за свои семьи и за свою жизнь, и говорили: «Но королева, Арам – такая маленькая страна, как мы можем одолеть бесчисленное войско врагов?»
И Адасса ответила: «Короли-чародеи, подобные Сулеману, знают лишь один способ приобретать могущество: они забирают его силой. Они не понимают, как можно отдавать его добровольно. – Она протянула руки к людям. – Я не могу приказать вам поделиться со мной силой, чтобы я могла обратить ее против врага. Я могу лишь попросить вас об этом».
Но несмотря на то, что слова ее были смелыми, Адассу терзал страх. Она боялась, что люди не захотят делиться с ней силой. Боялась, что ей в одиночку придется сражаться с армиями, окружившими ее родину.
Но Макаби сказал ей: «Мужайся». И когда королева села на трон и велела распахнуть двери дворца, люди подходили к ней один за другим. Никто не отказался: ни дети, ни старики, ни больные, ни умирающие. Каждый житель Арама пришел и произнес слово, которое должно было усилить камень-источник. Магические слова были произнесены по доброй воле, и после этого ими невозможно было воспользоваться снова.
Таков был дар народа Арама его королеве.
«Рассказы о королях-чародеях», Лаокант Аурус Иовит III
Глава 14
