мужчины и женщины с вульгарно накрашенными губами и нарумяненными щеками сидели на порогах борделей или высовывались из окон, зазывая прохожих. Мужчина в синем солдатском мундире остановился у окна. После оживленного разговора с проститутками он указал пальцем на одну из них, тощую веснушчатую девчушку с темными волосами. Она вышла из непотребного дома и, улыбаясь, протянула руку солдату. Он отсчитал при свете нефтяного факела несколько монет и увел девушку в ближайший переулок.
Лин думала, что они отойдут в тень, но они остановились буквально на виду у всех; солдат прижал девушку к стене, сунул руки ей под юбку, расстегнул штаны. Проститутка обхватила его ногами. Он двигался грубо, торопливо, словно одержимый. Лин не слышала их, но ей показалось, что девушка похлопывает клиента по плечу; так мать успокаивает ребенка: «Ну-ну, все хорошо».
Лин почувствовала, что краснеет. Не надо было останавливаться и смотреть, упрекнула она себя. Кел на минуту отошел, чтобы подать милостыню мальчишке в рваной куртке, слишком большой для его тощего тельца. Вернувшись, Кел присмотрелся к лицу Лин, потом бросил взгляд в переулок и лукаво усмехнулся.
– Здесь это называется «стоя за полкроны», – заметил он. – Так дешевле, не приходится платить за комнату. И прежде чем вы спросили, – добавил он, – я знаю это по рассказам, а не из личного опыта.
– Просто это… Ну, не так, как в Храмовом квартале, согласитесь. Куртизанки регулярно проходят медицинский осмотр. Для их собственного блага, разумеется, – добавила она, подозревая, что он считает ее ханжой.
– В Храмовом квартале работают профессиональные куртизанки, – произнес Кел необычным для него серьезным тоном. – А здесь предлагают себя отчаявшиеся люди.
Он помолчал и стряхнул с себя серьезность, как цапля стряхивает воду.
– Идемте. Рынок уже недалеко.
Они пошли рядом.
Лин заговорила:
– Вы сказали, что Король Старьевщиков настойчиво предлагает вам работу. Что это за работа?
– Шпионить на него, насколько я понял. Ему нужно знать о делах Семей Хартий. У него есть свои люди на Горе, но они не могут проникнуть на заседание Совета.
– И еще он наверняка хочет, чтобы вы шпионили за наследным принцем. Мне кажется, это еще опаснее.
– Возможно, но это не имеет значения. Я не собираюсь соглашаться.
Кел вздохнул и поднял голову. Копоть от факелов мешала разглядеть звезды.
– В последнее время чуть ли не каждый встречный допытывается у меня, почему я не хочу предавать Конора, – сказал он.
Лин непривычно было слышать, как кто-то называет просто по имени наследного принца Кастеллана, сына короля и королевы, отпрыска Дома Аврелианов.
– Знаете, ведь это не он забрал меня из приюта. Не он сделал меня Ловцом Мечей. А если бы я не стал Ловцом Мечей, то сейчас жил бы где-нибудь здесь. – Он обвел жестом улицу. – Когда мне было двенадцать, я упал с лошади. Сломал ногу. Они испугались, что я всю оставшуюся жизнь буду хромать и, естественно, не смогу служить двойником Конора. Они хотели выбросить меня на улицу. Конор сказал, что, если я останусь хромым, он возьмет молоток и сломает себе ногу. Более того, он сказал, что все равно сделает это, если они выгонят меня.
Лин вдруг сообразила, что напряженно всматривается в его лицо.
– И чем все кончилось?
– Нога зажила нормально, я не хромаю.
«И принцу не пришлось выполнять обещание», – подумала Лин, но не смогла заставить себя произнести это вслух. История была жуткая, но Кел говорил об этом как о приятном воспоминании. Светлый момент в этой чуждой ей жизни, в мире, населенном жестокими, корыстными, бессердечными людьми.
– Не следовало мне рассказывать вам об этом, – грустно произнес он. – Наверное, это государственная тайна. Но… пропади оно пропадом! Вы и так все знаете.
Потрясенная, Лин не знала, что на это ответить, но Кел и не ждал ответа.
Они пришли. Арсенальная улица закончилась. Рынок располагался на окраине города, среди беспорядочного скопления складов и лавочек. С одной стороны находились задворки Ключа, и в просветах между зданиями Лин видела свет фонарей, плясавший на воде. Слышно было, как шумят волны, ударяясь о каменную набережную.
На импровизированных прилавках, представлявших собой деревянные столы или ящики, прикрытые тряпками, были разложены товары. Лин подошла и присмотрелась.
Здесь продавали предметы, извлеченные со дна моря, которые попали туда во время Войны Раскола. Впервые в жизни Лин увидела магические письмена, не связанные с гематри. Изящные витиеватые надписи украшали резную деревянную шкатулку, рукоять ржавого кинжала. Когда Лин остановилась около кинжала, торговка в традиционной хиндской одежде сатика схватила со стола товар и помахала им перед носом покупательницы.
– Это не простое оружие, – гордо произнесла она в ответ на озадаченный взгляд Лин. – Он режет не кожу и не плоть, а чувства. Он может пронзить ненависть и горечь и покончить с ними. Он может убить любовь.
– Очень мило, – улыбнулся Кел, появляясь рядом с Лин. Потом решил изобразить избалованного сыночка богатого купца, которому надоели приличные кварталы и захотелось поглазеть на убожество. – Но не совсем то, что нам нужно. Идем, моя дорогая.
Лин закатила глаза – «моя дорогая», вот еще! – но пошла за ним к следующему прилавку.
Здесь были разложены мешочки с травами, перевязанные ленточками, карты для гадания и бумажки с написанными от руки заклинаниями. Лин сразу стало ясно, что это просто бессмысленный набор слов. Оружие, какие-то подвески, даже компасы были украшены кусочками Огненного стекла.
Лин расстроилась. Напрасно она пришла сюда. На этом рынке не продавали ни настоящих магических предметов, ни запрещенных книг. Только дешевые побрякушки, подделки, всякий хлам – наподобие блестящих предметов, которые можно найти в гнезде сороки. Ей хотелось завизжать, разбить что-нибудь.
Вдруг она заметила среди барахла на прилавке что-то знакомое. Краешек тома в переплете из красной кожи. Она бросилась к столу, схватила книгу. Да, она действительно видела ее у Петрова. Но когда Лин перевернула книгу, чтобы взглянуть на корешок, у нее упало сердце. Она принялась рыться в книгах, но нигде не было той самой, с изображением солнца. Она нашла какие-то сонники, пособия по хиромантии, несколько учебников по гематри – одна называлась «Таинственное могущество алфавитов». Книги, несомненно, запрещенные у мальбушим, но бесполезные для Лин.
– Вижу, эти книжки вас заинтересовали? – раздался у нее за спиной скрипучий голос.
Подняв голову, Лин увидела старьевщика, высокого мужчину с копной седеющих рыжих волос, одетого в сюртук с медными пуговицами.
– Я ищу одну книгу, но у вас ее нет, – ответила она. – Сборник трудов Касмуны.
– Ого, – отозвался он. – Понятно. Знаток магии, значит?
Лин прикусила язык.
– Да, здесь был том Касмуны, – добавил он, жестом
