полицейскими, препятствующие проезду автомобилей в торговые ряды, компания попала на заветный рынок, и там Лалит было уже не удержать — с горящими глазами она бросилась в квартал, торгующий сари и утонула в ярких, расшитых узорами и пайетками шелках и шифонах. Сестры тоже рассматривали текучие ткани, но их интерес был чисто эстетическим. Они, с уважением к огромному и кропотливому труду, трогали искусную вышивку и чувствовали, как нежное полотно прохладной водой струится по пальцам. Скупив половину лавки и оставив довольного торговца пересчитывать выручку, нагруженная пакетами Лалит рванула туда, где торговали браслетами и украшениями. Айрин и Вика веселились, наблюдая за подругой. Ее восторженность напоминала им ребенка, разбирающего под елкой полученные на новый год подарки. Лалит перебирала блестящие браслеты — они все ей нравились. Растерявшись от их обилия и красоты, она не знала на чем остановиться и, наконец, решив приобрести по паре комплектов к каждому из купленных сари, Лалит смогла покинуть этот район рынка, где, как в городе, в каждом квартале торговали только сари или только украшениями. Едва все решили, что Лалит удовлетворила свою страсть к покупкам и теперь можно спокойно походить и посмотреть на экзотические товары и снующих покупателей, как проголодавшаяся, она увидела продавцов еды и бросилась к ним. Лалит набрала пури, лежащие на большой металлической тарелке, расположенной над газовой горелкой, к ним подали множество чапати. Сверкая голодными глазами, она еще попросила самосу и стала с аппетитом уплетать.
— Айрин, Вика, не хотите перекусить? — обратился к сестрам Санджей. — Здесь есть достаточно безопасно. Приготовление еды переходит по наследству из поколения в поколение, да и продавцы дорожат клиентурой, не желая терять заработок, — но сестры только отрицательно покачали головой. Они оглядывались в поисках напитков. На лотке продавца едой ничего подобного не обнаружилось, но поймав ищущий взгляд девушек, около них немедленно появился торговец. Айрин, Санджей и Вика наслаждались фруктовыми фрешами, а расправившаяся с едой Лалит пила чай-масала с большим количеством молока и сахара.
В заключение похода, неугомонная Лалит потащила спутников к продавцам специй и орехов. Покупки уже не помещались у нее в руках, поэтому рассовав пакеты подругам, она позволила увести себя с рынка. В гостиницу молодые люди вернулись уже в сумерках.
Анил встретил жену круглыми от удивления и страха при виде ее покупок глазами. Вику, в целости и сохранности сдали на руки меряющего шагами гостиную Ракеша, а сами Айрин и Санджей, попав наконец в свой номер, переглянулись и наперегонки бросились в ванную.
— Это судьба, — с хитрой улыбкой сказал Санджей, плотно закрывая дверь и включая воду, чтобы наполнилась мраморная, больше похожая на небольшой бассейн, ванна.
Глава 74. Задержка
Первым желанием Ракеша, когда увидел вошедшую в номер Вику, было стиснуть ее в объятиях и больше не выпускать, но он сдержался. За то недолгое время, что прошло с часа его приезда в гостиницу после успешно проведенных переговоров (теперь его будущее и будущее Анила приобрело вполне конкретные очертания), Ракеш что только не передумал, ожидая жену. Примерно зная планы брата и девушек, он, то видел Вику, упавшей с солнечных часов и лежащей на плитах обсерватории, то, отставшей от родственников, потерявшейся в рыночной толчее и безуспешно ищущей знакомое лицо, или же, намеренно сбежавшей от Санджея и сестры и плутающей в путанице городских улиц. Но она пришла, целая и невредимая — Санджей безукоризненно справился с ролью старшего брата, все-таки, ответственности, обязательности и надежности у него не отнять, эти качества были их фамильной чертой. Она пришла, и державшее в напряжении беспокойство ушло. Казалось, что с приходом Вики, роскошный, но до ее появления тусклый номер озарился солнечным сиянием, а в месте с врединой в комнату ворвался ветер, принеся с собой запах полевых трав и растворив атмосферу тревожного ожидания.
— Где вы так долго были? — поинтересовался Ракеш. — Неужели решили обойти пешком весь Дели?
— Мы были в обсерватории, — упав в кресло и вытянув уставшие ноги, начала говорить Вика, находясь под впечатлением от прогулки. — Это что-то грандиозное! Как люди могли такое построить, много сотен лет назад, не имея никакого строительного оборудования?! А потом мы были на рынке, — откинув голову на спинку, она весело рассмеялась. — Я думала, что мы там останемся навсегда. Лалит накупила столько, что, наверное, за один день обеспечила многим семьям месячный доход.
— А ты почему ничего не купила? Неужели ничего не понравилось? — массируя виски и стараясь унять усилившуюся к вечеру головную боль, спросил он. Ракеш выключил ставший раздражать телевизор, настроенный на музыкальный канал и передающий веселые танцы и песни, смысл которых не улавливал, очнулась и Вика. Она сообразила, что полулежит в кресле и рассказывает Ракешу, как провела день, будто они и вправду обычная, любящая семейная пара, обсуждающая свои дела. А ведь она решила держаться от мужа как можно дальше.
— До ужина мне надо еще принять душ, — Вика вскочила с кресла и бросилась в ванную, только белый волан платья, глянцевая кожа ног и вишневая грива мелькнули в дверях. Ракеш тоже направился освежится и смыть остатки напряжения, надеясь, что горячая вода расслабит мышцы и хоть немного снимет головную боль.
***
Айрин и Санджей по уже приобретенной и нравившейся обоим привычке вместе принимали ванну. Они не располагали достаточным количеством времени, чтобы расслабиться и забыть обо всем. Молодые люди помнили, что после ужина необходимо снова двинуться в дорогу, чтобы к вечеру субботы появиться на вечеринке, а потому не имели возможности отвлечься на более приятные вещи. Но даже несмотря на цейтнот, получали удовольствие. Погружаясь пальцами в хлопья пены, благоухающей сладким ароматом персика, Санджей нежно массировал спину и плечи любимой, а Айрин, прикрыв от наслаждения глаза, блаженствовала под его руками.
— Не засыпай, выспишься в машине, — касаясь губами уха невесты и щекоча его дыханием, сказал Санджей.
— Я и правда чуть не уснула, — смеясь, воскликнула Айрин, очнувшись от неги, и с энтузиазмом принялась за жениха. Ее пальцы порхали и скользили по глянцевой от воды и пены коже любимого и желанного мужчины, обрисовывали рельеф мышц и трепали влажные кудри, гладили родное лицо, и она чувствовала, как подушечки покалывает отросшая за день щетина. И от этих легких, заигрывающих ласк кровь молодых людей начинала бежать быстрее, а внутри распространялось приятное, расслабляющее тепло. Но чем дальше влюбленные шли по коварной, уводящей все дальше от реальности тропинке чувственного удовольствия, тем сильнее в них разгоралось пламя, грозя смести на своем пути все препятствия и увлечь влюбленных
