Полковник Талат Турхан обвинил Соединенные Штаты в разжигании жестокости, от которой Турция пострадала в 1970-х годах. Этому послужило создание Управления специальных операций и контрповстанческой секретной армии, а также подготовка сотрудников этих ведомств в соответствии с руководством, изложенным в уставе FM 30–31. По рассказу Турхана, «Предложения, содержащиеся в этой директиве, — большинство из них, по моему мнению, противоречат Конституции и законам, — были реализованы почти полностью после военного переворота 12 марта 1971 года и 12 сентября 1980 года». Турхан подчеркнул, что «директивы противоречат нашей конституции и четко доказывают применение политики вмешательства американских спецслужб» (48).
Поскольку контрповстанческая секретная армия начала расширять свои операции, Бюлент Эджевит, ставший премьер-министром Турции в 1973 году, также заметил присутствие некой тайной сети. По его собственному свидетельству, он был поражен, когда в 1974 году он впервые услышал о существовании секретного так называемого Управления специальных операций. Его удивление возросло, когда Управление запросило у него денежные средства на якобы новую штаб-квартиру. Когда Эджевит спросил, как долго существует это Управление и кто финансировал его, командующий турецкой армией генерал Перес Шанкар проинформировал премьер-министра о том, что Управление специальных операций финансировалось Соединенными Штатами с первых послевоенных лет, и посоветовал Эджевиту не углубляться в дело слишком далеко, поскольку это относилось к одной из особых государственных тайн (49).
Эджевит не последовал рекомендации генерала Шанкара и провел расследование состояния бюджета. Но там он не нашел организации под названием «Управление специальных операций». По его настоянию он впоследствии получил информацию о военной тайной организации: «Есть определенное число добровольцев-патриотов, чьи имена держатся в секрете. Они имеют скрытые тайники с оружием в различных частях страны». Эджевит осознал риск и стал опасаться, что эти так называемые патриоты могут последовать политике правого крыла и использовать их оружие внутри страны. И все же, поскольку он вынужден был учитывать реалии Турции, то есть преобладание военного аппарата над гражданским, он нехотя согласился с секретной операцией, перечислил им деньги и никогда не обсуждал этот вопрос с Соединенными Штатами (50).
Опасения Эджевита, однако, были вполне обоснованными. Контрповстанческая секретная армия действительно была вовлечена в проведение террористических операций в стране. В 1977 году произошла печально известная бойня. Во время террора 1970-х основные профсоюзы Турции организовали акцию протеста на главной стамбульской площади Таксим на традиционный день труда 1 мая. В 1976 году в условиях растущего внутреннего террора 100 000 человек приняли участие в мирной демонстрации. А в 1977 году по меньшей мере 500 000 человек собрались на площади. Ужас начался, когда заходило солнце: снайперы, находящиеся на крышах прилегающих зданий, начали стрелять в направлении ораторской трибуны. Толпу охватила паника. 38 человек были убиты, сотни ранены. Стрельба продолжалась в течение 20 минут, но несколько тысяч полицейских не вмешались.
Турецкий агент ЦРУ Хирам Абас, который «был ближе, чем его собственный брат» для начальника резидентуры ЦРУ Кларриджа, лично присутствовал на бойне 1 мая (51). Отель «Интернациональ», с которого стреляли снайперы, принадлежал компании ITT, которая уже участвовала в финансировании переворота против президента Альенде в Чили в 1973 году и была в хороших отношениях с ЦРУ. За три дня до майского праздника в гостинице не было постояльцев, зарезервированных номеров тоже не было. 1 мая в отель вошла группа иностранцев. После погрома отель выкупила другая компания, и его название было изменено на «Отель Мармара». В ходе расследования видео- и аудиоматериалы вдруг исчезли (52).
Когда Бюлент Эджевит услышал о бойне, он пошел к президенту Фахри Корутурку и сказал ему, что по его мнению, в бойне участвовали боевики контрповстанческой секретной армии. «Корутурк передал мои опасения тогдашнему премьер-министру Сулейману Демирелю», который сменил Эджевита на посту и, услышав новость, «отреагировал очень эмоционально», но был не в состоянии бросить вызов Управлению специальных операций (53). Эджевит был готов к бою, особенно учитывая возможности контрповстанческой секретной армии. Однажды на званом ужине с высокопоставленным турецким офицером в восточной Турции Эджевит узнал, что генерал работал в Управлении специальных операций. Эджевит ухватился за возможность и сказал генералу: «У меня есть серьезные подозрения о проникновении гражданских лиц в это управление». Генерал заверил его, что «гражданские работают честно и преданы делу, которому служат. Нечего бояться». Эджевит продолжал настаивать: «Если гипотетически, ведь вполне возможно, генерал, что один из этих патриотов может в определенный момент жизни стать лидером Партии национального действия (MHP), которая вовлечена в правый терроризм в этом самом городе». «Да, это действительно так, — ответил генерал. И добавил: — Но ведь этот сотрудник очень хороший человек» (54).
Воодушевленный Эджевитом, заместитель государственного прокурора Анкары Доган Оэз последовал примеру и расследовал связи между правой партией MHP полковника Тюркеша, контрповстанческой секретной армией и Управлением специальных операций, от которого страдала Турция 1970-х годах. В своем заключительном докладе он пришел к заключению, что «за всем этим стоят военные и гражданские службы безопасности. Контрповстанческая секретная армия находится в подчинении Управления специальных операций». Кроме того Национальная разведывательная организация принимала непосредственное участие в массовых убийствах, и «всем этим руководят члены MHP» (55). Прокурор открыл тайну и правильно описал всю ситуацию; после этого 24 марта 1978 года он был убит. Его убийца, член «Серых волков» Ибрагим Чифтчи, признался в преступлении, но насмехался над судебной властью, утверждая, что он был неприкасаемым; и действительно, всякий раз, когда гражданские суды осуждали его, высший военный суд отменял приговор. Гражданские суды были вынуждены сделать примечание: «Убийство государственного прокурора Доган Оэза является установленным фактом. Но мы не можем обжаловать решение военного суда. Обвиняемый был выпущен на свободу» (56).
Член «Серых волков» Абдулла Чатлы был известен как боевик контрповстанческой секретной армии даже больше, чем Чифтчи в 1970-е годы. Чатлы был воспитан жестокой улицей. Затем он стал жестоким инфорсером[12]. «Серых волков» в качестве члена контрповстанческой секретной армии, действующих под руководством Управления специальных операций. После военного переворота 1971 года Чатлы быстро продвинулся по служебной лестнице и в 1978 году стал вторым в организации. Это было в тот год, когда он должен был уйти на нелегальное положение, так как полиция имела все основания подозревать его в причастности к убийству семи левых активистов. Поддерживаемый другими правыми террористами, Чатли связался с пресловутым итальянским правым террористом Стефано Дель Чиаэ, и вместе они направились в Латинскую Америку и Соединенные Штаты (57). Будучи тесно вовлеченным в террористические операции в Турции и за рубежом, Чатли установил хорошие контакты с турецкой элитой. Он погиб недалеко от Сусурлука 3 ноября 1990 года в автокатастрофе вместе с высокопоставленными государственными деятелями Турции (58).
Другим наводящим ужас членом «Серых волков» был Халук Кирчи, прозванный своими коллегами Иди Амином по имени диктатора Уганды, который в 1970-х годах замучил тысячи людей. В возрасте 20 лет студент Университета Анкары Кирчи был ревностным последователем антикоммунистической пантюркистской идеологии Алпарслана Тюркеша. 8 октября 1978 года в Бахчелиэвлере он застрелил семь левых студентов, членов невоенизированной Турецкой рабочей партии (ТРП). Кирчи, находящийся в международном розыске за массовое убийство, позже вспоминал бойню в своих мемуарах: «Я подошел, вытащил двоих из машины и положил их на пол лицом вниз. Затем я трижды выстрелил каждому в голову. После мы вернулись назад в квартиру. Там еще пятеро лежали без сознания на полу… Сначала я попытался задушить одного из них проводом, но у меня не получилось. Тогда я задушил его полотенцем» (59). Когда лидер «Серых волков» Чатли погиб в результате сусурлукской аварии в 1996 году, Кирчи и группа телохранителей были в машине позади «мерседеса» Чатли. Видя, как Чатли разбился на «мерседесе», Кирчи в панике позвонил нескольким важным функционерам «Серых волков», прося помощи и крича: «Шеф серьезно ранен. Он умирает». Но напрасно. Чатли умер, и Кирчи взял на себя руководство «Серыми волками» (60).
Наряду с Чатли один из самых известных членов «Серых волков» и контрповстанческой секретной армии был его друг Али Агджа, который стал всемирно известным после покушения на жизнь Иоанна Павла II на Площади Святого Петра в Риме 13 мая 1981 года. Папа был тяжело ранен, но выжил. В студенческие годы в конце 1970-х Агджа был известным фашистским боевиком, который якобы в одной из своих наименее жестоких операций прострелил двум студентам ноги во время нападения на общежитие левых. Его известность в террористических кругах был такой, что левые несколько раз пытались его убить. Вместе с Чатли 1 февраля 1979 года Агджа участвовал в убийстве известного турецкого главного редактора газеты Абди Ипекчи. Ипекчи был сильно обеспокоен внутренним террором турецких правых и поддержкой, которую они получали от ЦРУ, и якобы призвал начальника резидентуры ЦРУ Поля Хенце остановить насилие. Ипекчи принадлежал к тем турецким журналистам, которые рисковали жизнью, выявляя самые темные тайны государства и источники насилия в нем. Угур Мумчу тоже был среди них. Его пытали и по ходу пыток сообщили: «Мы — контрповстанческая секретная армия. Даже президент не может ничего нам сделать». Мумчу продолжал разоблачать секретную армию, он писал о них в ежедневной газете «Джумхуриет», после чего в 1993 году его автомобиль был заминирован, и Мумчу был убит взрывом (61).
