— Полагаю, что можно, — ответила она. — У меня есть и другие возможности, так что мне никогда не приходилось делать это таким способом.
— Самое прекрасное в этом то, что люди, которых ты подслушиваешь, даже не подозревают, что ты там. Пока ты стоишь с другой стороны двери, они тебя не видят.
— Как же тебе пришла в голову именно эта идея? — с любопытством спросила Двейя у Альтала.
— Виновато, наверное, мое темное прошлое, — ответил он. — Но главное, мы подслушали Генда в тот момент, когда он задавал хорошую взбучку Пехалю. Оказывается, Пехаль с Гелтой забавлялись, делая вылазки в Векти, и Генд довольно сурово отчитал за это Пехаля. А потом он приказал этому зверюге начать наступление через неделю.
— Вы успеете подготовиться, сержант? — спросила Двейя.
— Думаю, да, мадам. Как только наши отряды окажутся на этой границе, я вышлю разведчиков. Мне хотелось бы знать, с кем мы будем иметь дело — с кавалерией или с пехотой.
— Вероятно, и с тем и с другим, — сказала она. — Пехаль — пеший воин, а Гелта провела большую часть своей жизни в седле.
— Это полезные сведения, мадам. Альтал иногда старается кое-что приукрасить.
Она улыбнулась.
— Я знаю, — сказала она. — Порой он бывает просто невыносим, правда?
Халор пожал плечами.
— Он нужен нам сейчас, мадам, поэтому я могу смириться с его маленькими причудами. Думаю, вся его проблема состоит в том, что он считает себя шутом. Если вдуматься, на самом деле он не так уж забавен, но полагаю, я смогу к нему привыкнуть.
Альтал многозначительно посмотрел на Халора.
— Что, Алти, тебя все дразнят? — спросила Лейта с притворным сочувствием. — Бедный малыш.
— Насколько я понимаю, мадам, вы здесь главная, — сказал Халор Двейе.
— В общем да. Обычно Альтал делает то, что я велю, — хотя не всегда. Вас не смущает, если вы будете получать приказы от женщины, сержант?
— Нет, не смущает. Я предпочитаю получать приказы от умной женщины, чем от глупого мужчины, но сейчас нам нужно принять политическое решение. Стратегию и тактику я беру на себя, но хочу знать, какой политики мне придерживаться.
— Вы не могли бы пояснить свою мысль, сержант?
— Наши враги, Пехаль и Гелта, собираются напасть на нас через неделю, а мне предстоит их встретить. Как далеко вы желали бы, чтобы я зашел? Если хотите, я могу расквасить им носы и на этом остановиться.
— Но мне кажется, вы предпочли бы действовать иначе.
— Да, мадам. Но я не в курсе политической стороны этой войны. Настоящий солдат не вмешивается в политику и в религию, но если вы хотите всего лишь отшлепать их и отправить по домам, мы это сделаем.
— Но вам это не по сердцу.
— Нет, мадам. Если я только немного поглажу их против шерсти, они вернутся через месяц, и мне придется задержать здесь войска, которые могут пригодиться мне где-то еще кроме охраны этой границы.
— И что же вы предлагаете взамен?
— Уничтожение, мадам. Если я уничтожу все, что движется вдоль всей этой границы, мне не придется больше возвращаться и делать это заново. Это грубая и грязная работа, но мы на войне, а не на чайной вечеринке. Вы женщина, а у женщин нежное сердце. Однако мой вам совет: не связывайте мне руки.
— Жги-круши-убивай?
— Точно.
— Отлично, сержант, вы вольны поступать как сочтете нужным.
— А мы с вами неплохо поладим, мадам, — сказал Халор с холодной улыбкой.
Несмотря на нетерпение Халора, Двейя настояла, чтобы все они остались на ужин.
— Девушки чувствуют себя несколько покинутыми, любовь моя, — потихоньку объяснила она Альталу. — Давай по возможности обойдемся без ссоры в семье.
— Я немного стеснен во времени, Двейя.
— Ты забыл, где ты находишься, милый. Эти золотые мгновения никак не помешают твоим планам, потому что время здесь течет — или не течет — по моему приказу.
Девушки какое-то время — и довольно долгое время — переодевались к ужину, а затем все сели за стол, который нельзя было назвать иначе как пиршественным.
Андина снова стала увиваться вокруг Элиара, три раза наполнив его тарелку, пока он не сказал ей, что он уже “сыт вот так”, сопроводив свои слова жестом где-то в районе горла.
— Как давно это началось? — спросил Халор у Альтала.
— Довольно давно.
— А я-то думал, почему это Элиар никак не может сосредоточиться. И та же история между священником и ведьмой, да? Ты не мог бы попросить Двейю, чтобы она подождала со свадьбами до окончания войны? Женатые люди — плохие солдаты.
— У нее некоторым образом все под контролем, — сказал Альтал. — Я думаю, она с тобой полностью согласна насчет того, чтобы не смешивать свадьбы и войны, сержант. — Он взглянул через стол на Двейю. — Ты не будешь сердиться, если мы поговорим о делах за столом? — спросил он ее.
— При условии, что ты не будешь использовать слишком забористых выражений, — ответила она.
— Я думаю, нам лучше попросить Элиара отвести брата Бхейда снова в Кейвон, — сказал Альтал. — Там есть один рыжий пастух, который пригодится сержанту Халору, когда начнется битва. Мы хотим, чтобы он собрал как можно больше таких же пастухов и повел их к границе.
— Ты действительно хочешь заставить их идти туда пешком? — спросил Бхейд.
— Несколько дней они нам не понадобятся, так что пусть не путаются под ногами, пока не завершится строительство земляных укреплений. Если они доберутся до окопов вовремя — прекрасно; если же они за день до вторжения будут еще далеко, Элиар сможет использовать двери, чтобы доставить их, куда нужно.
— Я должен остаться в Кейвоне с Бхейдом? — спросил Элиар.
— Нет. Проводи его в Кейвон и сразу возвращайся назад. Тебе придется отвести нас с Халором к Альброну. Нам нужно решить, какой клан будет строить укрепления, а мне понадобится какое-то разрешение, чтобы отправить этот клан в поход.
— Одна или две бочки золотых монет — вот и все разрешение, которое тебе, скорее всего, понадобится, Альтал, — проворчал Халор. — Думаю, для строительства укреплений я использую клан Гуити, а слово “золото” всегда привлекает неизменное внимание со стороны Гуити.
— Не будем забывать о приличиях, Халор. Я не хочу обидеть вождя Альброна.
— Простите, — сказал Гер. — У меня как раз родилась идея.
— Возьмите себя в руки, сержант, — предупредил Альтал Халора. — Гер бывает весьма изобретателен, когда дело касается использования этих дверей. Некоторые из его идей настолько сложны, что в половине случаев я даже не понимаю, о чем речь. Давай, Гер.
— Эта война не единственная, в которой нам предстоит сражаться — верно?
