— Мира? — беззвучно, одними губами спросила Аниаллу; шок постепенно проходил, сменяясь ласковым теплом в груди.
— Ты вряд ли в полной мере поймёшь, для чего на твоём Пути вставало столько препятствий, — продолжала Тиалианна, — я могу сказать одно: никакое из них не было бессмысленно, — она качнула головой; зелёные блики играли на её шёлковых волосах невероятного, жемчужного оттенка. — Я следила за каждым твоим шагом, тал сианай. Я вслушивалась в твои мысли и была свидетелем твоих страданий. Я стояла за каждой несправедливостью, каждой бедой. Такова была моя воля! — проговорила наэй, сцепив тонкие пальцы. — Ты сомневалась, плакала ночами и жаловалась на несправедливость судьбы, но это не останавливало тебя, ты шла вперёд, несмотря ни на что.
— Ты стала сильной, Аниаллу, — Тиана взглянула прямо в глаза алайке, — сама удивишься, насколько сильной. Избавившись от подстроенных мной проблем, ты с достоинством встретишь всё, что ждёт тебя в будущем. После утомительных тренировок ты научилась бегать с рюкзаком, полным камней, с той же скоростью, с какой ты должна была бы бегать без него, — Тиалианна ласково улыбнулась Аниаллу, которая зачарованно слушала её, — значит, сбросив свою ношу, ты помчишься вперёд ещё быстрее. Сбрось тяжесть былого — она больше не может ничему тебя научить, а будет лишь помехой.
— Я заберу у тебя частицу своего духа, — Тиана лукаво улыбнулась, — этого «паразита», с помощью которого я управляю тобой, как любит называть её твой отец. Молчи, не надо, он не нуждается в оправданиях, — прижала к губам обвитый хрустальной змейкой пальчик богиня. — Но все… продукты вашего симбиоза останутся при тебе, ведь у тебя были два духа, но одна душа, которая училась у них обоих. Ты вскоре поймёшь, о чём я, не сомневайся.
Аниаллу медленно кивнула. Она без сожаления расставалась с одним из своих духов, оставляя всё, что с ним связано, позади, чтобы, как ей сейчас казалось, больше никогда не вспомнить об этом. Она и не думала спорить с Хозяйкой Судеб и возмущаться тем, что ей пришлось страдать столько лет — это были дела минувших дней, и эта боль осталась в прошлом, стала кошмарным сном, из которого пробудившаяся Аниаллу извлекла множество полезных уроков. Ругать Тиалианну за всё пережитое Алу было бы так же бесполезно и глупо, как корить Ланфейра тому, кто проснувшись в холодном поту, вдруг понимает, что всё это было лишь во сне и не может вмешаться в реальность.
— Тиалианна, скажи мне только, почему это было так… больно? — спросила сианай, и тут же осознала, что и сама уже в состоянии ответить на этот вопрос.
— Это просто, — чуть склонив голову к плечу сказала Тиалианна. — Представь, что в одном доме вынуждены жить два существа с очень разными привычками. Одно из них больше всего на свете ценит уют, красивые и удобные вещи, оно долго училось, хорошо работает, и поэтому у него все это есть. Еще оно любит наготовить много вкусной еды и собрать на веселую вечеринку своих друзей… Другой же обитатель этого дома считает, что у него высокое предназначение помогать всем, кто попал в беду, что любить надо всех без разбору и, следуя своему пути, он делится не только своим последним куском, но не стесняется прихватить и у богатого соседа. Могут ли ужиться эти двое, в общем-то совсем не плохие существа?
— Вот почему не бывает танае-алаев! — воскликнула Алу.
— Ты очень умная девушка, Аниаллу, — немного насмешливо похвалила алайку богиня. — И хорошо, что ты улыбаешься — будь ты послабее, те двое, что так много лет живут в доме твоей души, могли бы разрушить ее. Но ты все-таки и прежде всего алайка… А суть вашей расы — не каждого алая, как личности, а всей расы в целом, — в том, что называют «эгоизм». В отличие от альтруистов-танаев вы даже самые благородные свои поступки совершаете, только если они во благо этому коллективному эго, ну и каждому, конечно, от этого перепадает кусочек, — уже с улыбкой закончила Тиалианна и добавила: — Вот почему вы настолько сплочённая и не способная предать свою богиню раса.
— Но ведь не все танаи так добры к другим существам!
— Не все, — согласилась богиня. — Но это в их крови. Пусть и мизерная частичка, она всё равно вступила бы в противоречие с алайской натурой.
— И с драконами Веиндора так же?
— Ещё хуже, — кивнула Тиалианна, и Алу показалось, что богиня очень довольна тем, что она задала этот совершенно неожиданно пришедший ей в голову вопрос. — Они вообще не думают о себе, только служат другим. Как ты думаешь, Аниаллу, почему для твоего народа так опасно прибегать к магии чужих народов?
— Возмущение силы… — начала было Аниаллу, но Тиалианна снова остановила её, на этот раз прикоснувшись к губам алайки своей прохладной рукой.
— Нет, милая моя тал сианай, — ласково улыбнулась богиня, — с возмущением силы сталкивается любое существо, которое дерзнуло использовать чужой магический обряд. Но с алаями происходят куда более странные вещи: ваша природа здесь показывает свою двойственность.
— Ты хочешь сказать, что мы могли бы… могли обойти этот Закон?
— Не все… но вы, Тени, безусловно. Мне нужно было, чтобы ты научилась справляться с чуждой тебе силой, не отторгать, а подчинять её себе. Ведь есть столько замечательных заклятий Высшей магии, даже магии Света! В некоторых ситуациях она незаменима. Элаанским Небесным лучам или Молниям, конечно, тебе никогда не научиться, но и кроме них есть масса полезного — лезвия Малларда Хейна, например!
— Но разве я справилась со своим духом змеи? — прошептала алайка.
— Аниаллу, ты выжила! — жемчужно рассмеялась Тиана. — И ты смогла стать счастливой, несмотря на «притаившуюся в твоей душе гадину», — она снова процитировала Селорна, и по спине Алу вновь разлился жар стыда. — Воля, стойкость и умение ценить собственную личность, — помолчав, продолжала Тиалианна, — это не единственное, что ты приобрела за эти годы. Служа мне, ты научилась видеть и понимать Путь в такой мере, какая недоступна ни одному из алаев.
— Мир скоро изменится, Аниаллу, — опустив глаза, сказала наэй. — Изменится настолько, что многие утратят способность понимать, что на самом деле происходит вокруг них. Одни ослепнут, другие обезумеют… Но ты будешь видеть всё ясно, ты должна помнить, что ты способна на это и доверять себе, запомни, Алу, это важнее всего!
Алу открыла было рот, чтобы спросить: что же такое должно случиться в Энхиарге, но не успела задать свой вопрос — богиня заговорила снова:
— Время сомнений прошло, но вслед за ним наступают дни страха, — тихо, но так, что Алу пробрала дрожь, возвестила она. — Пусть свет не испепелит тебя, а тьма не засосёт в свою чёрную пучину. И да пребудет с тобой благословение Тиалианны! — улыбнулась прекрасная наэй и, отступив от девушки на несколько шагов, растаяла в воздухе. Очарованная и потрясённая Аниаллу ещё долго смотрела на то место, где Тиалианна стояла всего мгновение назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
