Спешка была такая, что согласия кубинцев спросить не успели. Кастро узнал об этом не от самого Хрущева, а из передачи Московского радио и был страшно разгневан.
Итак, в воскресенье 28 октября самая острая стадия, самая опасная фаза кризиса завершилась. Вечером в этот день в Вашингтоне выступал симфонический оркестр Ленинградской филармонии под управлением Е.А. Мравинского. И работники советского посольства во главе с Добрыниным, как и кое-кто из их американских коллег — членов «пожарной команды по тушению кризиса», смогли уже позволить себе удовольствие присутствовать на этом концерте{1302}.
Окончательное урегулирование заняло еще 3-4 недели.
Мирному разрешению конфликта способствовало осознание сторонами тех катастрофических последствий, которыми он мог бы обернуться для каждой из них, если бы они вовремя не остановились. Как признавал позже американский министр обороны Р. Макнамара, несмотря на многократное преимущество США над СССР по числу стратегических ядерных боезарядов (примерно 5000 против 300, то есть 17 к 1), известный ядерный паритет между ними тогда уже существовал, и «одно понимание того, что, хотя, подобный удар и разрушит Советский Союз, но ведь десятки его ракет уцелеют и полетят на Соединенные Штаты, удержало нас даже от рассмотрения возможности ядерного нападения на СССР»{1303}.
И такого рода опасения не были беспочвенными. В ходе исследований, проведенных в 1980 г. под эгидой ООН, был смоделирован конфликт, в котором с обеих сторон против военных целей противникам ход было пущено 1700 ядерных зарядов, в результате немедленно погибли бы 400 тысяч человек военного персонала и 5-6 млн. человек гражданского населения. К тому же еще не менее 1 млн. человек были бы поражены радиацией. Может быть не с такой дотошностью, но о масштабах подобной катастрофы обе стороны определенное представление имели. Так что можно с достаточной уверенностью утверждать, что война в их планы не входила, но возможность атаки как последнего аргумента нельзя было отвергать.
В Советском Союзе тревожные настроения из-за угрозы ядерной войны не достигли таких масштабов, как в Соединенных Штатах. Наша общественность была в меньшей степени посвящена в курс событий.
Как показывают данные опроса, проведенного силами МПУ, о взаимных дипломатических обвинениях Москвы и Вашингтона осенью 1962 г. знали многие, но о причинах введения американцами морского карантина Кубы — всего-навсего 5% опрошенных в 1998 г. и 9% опрошенных в 1999 г.
Мог кое о чем догадываться И.Ф. Пыков, офицер-техник из военного гарнизона Кубинка-1, который еще до десанта на Плайя-Хирон готовил кубинских летчиков к боям, имея чехословацкий паспорт на имя Хуана Петелько{1304}. «Были утечки» (информации?), признавала К.М. Ежова, рабочая завода № 67 в Москве{1305}. Был в курсе событий офицер КГБ в ГДР А.И. Носков. Рабочему завода № 30 А.И. Кирьянову была известна и причина морской блокады Кубы — отказ Хрущева признать присутствие там советских ракет и убрать их оттуда. Знал все из радиопередач Би-Би-Си шофер МИДа Г.В. Алексеев. Инженер Ромненского машиностроительного завода Л.Ю. Бронштейн утверждает, будто знал, что из расположенной неподалеку ракетной базы много ракет было вывезено на Кубу. Офицеру инженерно-авиационной службы Северного флота А.Т. Щепкину было известно по слухам, что «СССР разместил на Кубе свои ракеты и что их обнаружил там американский самолет У-2». По его мнению, Хрущев поступил не очень-то умно: с одной стороны, «мы показали силу», а с другой, — «своими действиями поставили мир на грань войны». Хотя очень мало было известно П.С. Окладникову, водителю из подмосковного города Железнодорожный, но все же он «слышал что-то о ракетах»{1306}. «Америка — великая страна, а мы у нее под носом поставили свои ракеты с атомными боезарядами», — говорил А.И. Митяев, инженер ОРГ «Алмаз» в Москве{1307}. «Не надо Хрущеву обострять отношения», — думал рабочий Загорского оптико-механического завода А.Г. Андриенко{1308}. Офицер ПВО Э.В. Живило остро ощущал полеты американских самолетов в советском воздушном пространстве и думал: «Если не пощекотать им селезенку, то нам еще хуже будет. Надеялись, что балансирование на грани удастся»{1309}.
Не одобряла помощь Кубе колхозница Н.Г. Краснощекова из деревни Ведянцы в Козловском районе Мордовии: «Зачем вводить туда ракеты? И вообще зачем тратить на эти ракеты и Кубу столько денег, когда деньги нужны на собственные нужды?»{1310}. «Виноват авантюрист Хрущев», — думал офицер М.Г. Филиппов из Ельца{1311}. Считала виноватым СССР его жена учительница В.В. Филиппова{1312}.
Не знали, в чем дело, не вникали в подробности или не обратили внимания соответственно 26,5 и 31% опрошенных.
Из газеты «Правда» черпал сведения о развитии событий А.Э. Шинкаренко, офицер из Семипалатинска-21 (ядерного испытательного полигона){1313}. «Мало об этом говорили, не освещали», — вспоминает М.Н. Лепинко, радиотехник из Военно-морской академии им. Крылова в Ленинграде{1314}. Знали только то, что сообщалось в газетах и по радио, секретарь сельского совета в Дубровицах под Подольском 3. Н. Нифонтова, сигнальщица Н.А. Белая с железнодорожной станции Терны в Днепропетровской области, рабочая Звениговской районной типографии в Марийской АССР Ф.И. Артемьева, учительница московской средней школы № 53 Г.С. Лукашенко. Сетовал на скупость освещения событий, связанных с угрозой досмотра наших кораблей, идущих на Кубу, шофер Совмина РСФСР С.П. Воблов. Мало что было известно не только из политинформаций, но и от знакомых военных техслужащему обувной фабрики в поселке Северный Талдомского района Т.Е. Бухтеревой. «Простому народу не было ничего известно», — утверждала продавщица из поселка Октябрьский Люберецкого района Б.Н. Этина{1315}.
За газетой некогда было следить А.Н. Николаевской, медсестре из детских яслей Водздравотдела в Икше Дмитровского района{1316}. Не очень интересовалась этим В.Г. Тишкова из центральной научной библиотеки ВАСХНиЛ{1317}. Политикой не интересовалась московская домохозяйка А.А. Гумилевская{1318}.
Практически ничего не знала, но «болела за Кубу» и «политику правительства одобряла» продавщица из подмосковной Фирсановки Н.В. Овсянникова. Была возмущена тем, что «американцы обвиняют нас несправедливо», шлифовщица с завода «Фрезер» Н.В. Подколзина. Была довольна тем, что «Хрущев смог урезонить США», — нормировщица 22-й дистанции пути на железнодорожной станции Чаплыгин в Липецкой области А.А. Орлова. Была «довольна, что Хрущев не идет на поклон, защищает Кубу, не предает друзей», официантка одного из московских кафе Н.Н. Сныткова. М.И. Исковой, работавшей в в/ч Щелково-3, было известно только то, что «американцы всячески стараются задушить революцию на Кубе». Стюардессе международных линий Аэрофлота Л.В. Кузнецовой было известно, что «США хотят оккупировать Кубу». В «распространении американского, то есть капиталистического влияния на весь мир» видел первопричину кризиса сотрудник узла связи в Долинске на Сахалине В.А. Куприн. «Нам, военным, — вспоминал В.В. Деев, — представляли американцев как зверей». И тогда и сейчас виной всему был «американский фашизм, перенявший у Гитлера идею мирового господства», убежден военпред на Московском автозаводе им. Лихачева Е.Д. Монюшко. «Молодежь была на стороне Кубы и осуждала Америку», — свидетельствовала 18-летняя работница предприятия п/я 565 М.А. Харитонова. «Мы считали Кубу своей частью», — признавалась Г.В. Свердлова из Минска{1319}.
Не знали вообще о таком международном кризисе 8% опрошенных. Ничего не слышала 3. Г. Евграфова, работница Измайловской прядильно-ткацкой фабрики в Москве{1320}. «Не слышали», — утверждает А.А. Гаранина из деревни Дерюзино (колхоз «Заря») около Загорска{1321}, Жила «в глуши» колхозная доярка Р.А. Сиухина из села Димитрове в Новокузнецком районе Кемеровской области{1322}. «Не тем жили», по словам 24-летней медицинской сестры из Ярославля 3. С. Сергачевой: «Внешние вопросы не очень интересовали, да и не разбиралась особо»{1323}.
Не помнят или помнят смутно еще 10 опрошенных.
Соответственно 38,5 и 52,5% опрошенных ощущали тогда, что мир находится на грани новой, третьей мировой войны.
Всегда «боялась войны с Америкой» К.С. Белкина, рабочая Долгопрудненского механического завода{1324}. Везде обсуждалась эта тема, вспоминал рабочий МЗМА С.И. Виктюк: «Все боялись, что США развяжут ядерный конфликт»{1325}. Боялись, что начнется война, но и испытывали гордость за помощь Кубе, по словам Н.П. Живулиной, учительницы из Можайска{1326}. Войны боялись и по словам рабочей Московского электрозавода им, Куйбышева Л.П. Агеевой, «но знали, что если она начнется, то американцам больше достанется»{1327}. Боялась, что «Америка пойдет на СССР войной», рабочая станции Черкизово Московской Окружной железной дороги А.С. Белякова{1328}. Слово «боялись» употребили еще 11 респондентов 1998 г.{1329}
