маме тет-а-тет рассказать, когда она… когда мы придем в себя.
— А еще мы слышали стук, когда дядя Ник в капсулу забирался… — проговорила Ханако и всхлипнула, недолго держаться смогла.
— Дядя Ник? — поднял я на нее взгляд.
Хоть отвлечется.
— Ой… — смутилась она. — Прости…
— Ничего, — прикрыл я на миг глаза, потом повернулся в сторону мамы. — Пошли посмотришь.
Та кивнула, быстро допила чай, после чего мы все, на всякий случай, как шепнула тетя Юкио, прошли в жилой модуль родителей. Капсула отца так и была открыта, щиток на заднюю панель так и не вернули. Толком и не понял, как я умудрился починить. Подошел, провел рукой по тому месту, где была вмятина, показал маме.
— Там… — вздохнула тяжело она. — Там блок, который ограничил бы возможности Макса… а он его…
— Сломал, — договорил я после небольшой паузы. — Или повредил. Из-за чего и смог сделать всё.
— Сгорел, — прижалась мама спиной к стене. — Он просто сгорел…
Вновь у нее был потерянный вид. Вновь потекли слезы по ее щекам. Она медленно сползла по стене вниз, уселась и зарылась пальцами в свои волосы, спрятав лицо за ними и коленками. Тетя Юкио присела рядом, что-то начала шептать моей маме, обняла. И в этот момент что-то внутри сломалось. Я никогда не ощущал такой злости. Развернулся к капсуле…
— Да чтоб тебя! — врезал я со всей дури кулаком по металлу, что аж пальцы онемели, боли, видимо от лекарств, я не чувствовал. — Чертов Город! — еще удар, на этот раз по какой-то мягкой прокладке. — Чертов Туман! — замахнулся я для третьего удара, но тут мою руку перехватили.
— Успокойся, — со всей силы держал мою руку Карт, смотрел мне в глаза, пытался держать максимально серьезную мину на лице. — Ты один у мамы остался. Не калечь себя. Успокойся.
— Да отвали ты! — рыкнул я на него и попытался вырваться. — Чего ты вообще сейчас мне указываешь⁈ Ты хоть что-то подобное когда-нибудь чувствовал⁈ — Он молчал, продолжал смотреть мне с серьезным выражением лица в глаза. — Никогда не чувствовал! У тебя родители живы — и мама, и папа! А у меня только мама осталась! А я с отцом только контакт начал налаживать! Только мы с ним стали общаться без ругани! Только я узнал, что он был героем, сколько всего он сделал для меня, для мамы, для этого Города, Туман его поглоти! А сейчас мой папа умер…
— … Героем, — продолжил за меня Карт. — Ты сам только что рассказал, что он сделал. Там такие способности применены были, что я даже не представляю, чего это ему стоило. Он знал, на что он шел. И не надо слезами сейчас порочить его. Он Герой, Ник. Именно с большой буквы.
— Но… — хотел было я что-то сказать, но ком встал поперек горла.
— Никаких «но», — сжал он мою руку чуть крепче. — Таких, как он, — один на сто тысяч. Он рискнул спасти три десятка жизней. Так ведь, тетя Лиз?
— Шесть десятков, — пробормотала она.
— Даже шесть десятков жизней! Среди которых треть точно были учеными, девятый уровень, по новостям показывали генерала! И он уже знал, что произошло, я уверен. Он выразил благодарность некоему Нику, гражданину Города и настоящему патриоту Максу, который рискнул всем, ослушался приказа, — сделал глубокий вдох. — И лично генерал Дружинников будет ходатайствовать, чтобы последняя группа была награждена. Если бы они не успели…
Он покосился на маму. Та снова была более-менее в нормальном состоянии.
— Но твой отец успел. Он спас все эти жизни. Он знал, на что шел, Ник! Это тяжелый, но, чтоб меня Мгла… это тяжелый и героический поступок! Он пожертвовал собой! Он знал, что умрет, скорее всего, он специально снял ограничения, сломал этот блок, чтобы был шанс! Он подарил этот шанс! Он понимал, что может не справиться, и сделал всё, судя по тому, что ты рассказал, чтобы получилось у тебя!
— Карт…
— Что Карт? — вздохнул он, слегка расслабив руку. — Дети всегда сначала идут по стопам своих родителей, а потом уже выбирают свой путь. Наш момент настал. Твой отец проложил тебе самую вымощенную дорожку, которую только возможно. Он сделал всё, чтобы ты был кем-то в этой жизни. Не подведи его. Для меня он герой. И всегда таким будет. И я хочу быть как твой отец. Столько смелости… столько самоотверженности…
Я всё же вырвал руку и вышел из комнаты родителей, подошел к окну, уставился на улицу. Народ уже начал выходить. Шесть утра. Мне уже шестнадцать. Всё, по закону я сам могу принимать решения.
— Ненавижу, — сжал я кулаки.
— Тебя освободили от посещения школы сегодня, — подошла Ханако со спины. — Там записка от администрации Города.
— Я приду, — спокойно сказал я. — Мне есть что сказать. И о тебе, кстати, тоже.
— Про меня? — покосилась она на меня.
— Да, — кивнул. — Ведь кто-то довел до того, что сегодня произошло, так? — Девушка кивнула. — Так и твоего отца подставили конкретные люди, соврав ему. Думаю, Городу было важнее, чтобы твой папа остался жив, а не эти двое, которые даже не военные, а им коды дали.
— Хочешь… — не успела она договорить.
— Хочу разоблачить родителей Лизы и Марьяны, да, — со злостью проговорил я. — Хоть сегодня их вины нет, виноваты другие, кто не смог собрать группу, но… это уже принцип. Я просто так не успокоюсь. Так что скажи Марьяне, пускай будет готова к тому, что я скажу сегодня во время своего слова. Всем же его дадут, да?
— Да. Традиция же. Минуты по две у каждого будет. Все не любят это, времени много тратится… но обязательная часть.
— Ну вот. У меня есть право сегодня обвинять всех, — вздохнул я, посмотрел на уже вставшее солнце, поморщился. — Потому что мне шестнадцать. И в свои шестнадцать я потерял отца.
— Как-то быстро ты… сменился… даже не знаю.
— Потому что я злой. Очень. Хочу кричать. Хочу орать. Но смысл? Что это изменит? Я лучше завтра попытаюсь что-то сделать. Чтобы были наказаны те, кто виноват в смерти наших родителей, наших отцов. И если виновники смерти твоего папы известны, то вот мой умер по причине чьей-то халатности.
И в этом кто-то виноват. И я найду, кто именно, сколько бы лет ни прошло.
Глава 25(50)
Я стоял в ванной перед зеркалом, полностью готовый к тому, что меня сегодня ждет. Причесался, надушился, школьную форму нацепил, а также ленту, которую мне, как оказалось, вчера доставили по почте ботами, как и всем остальным выпускникам средней школы.
Я стоял,
