— Вот, — Джейк протянул ему «ругер». Мальчик порылся в карманах и обеими руками выгреб патроны. Они тускло блестели под оранжевым светом уличных фонарей. — Положи их в нагрудный карман, отец. Так до них легче добраться, понимаешь?
Каллагэн кивнул.
— Раньше не стрелял из пистолета?
— Нет, — ответил Каллагэн. — А ты бросал тарелки?
Губы Джейка разошлись в улыбке.
— Бенни Слайтман и я как-то раз взяли с десяток тренировочных тарелок и устроили соревнование на берегу реки. У него получалось не очень, но…
— Позволь догадаться. А у тебя, как надо.
Джейк пожал плечами, потом кивнул. У него не было слов, чтобы объяснить, как хорошо ложилась тарелка ему в руку, как становилась ее продолжением. Но, возможно, ему не надо было ничему учиться. И умение бросать орису было врожденным. Как у Сюзанны. Ее броски Каллагэн видел собственными глазами.
— Хорошо, каков наш план? — спросил Каллагэн. Теперь, приняв решение идти до конца, он еще сильнее, чем раньше, хотел, чтобы мальчик взял командование на себя. Джейк, в конце концов, был стрелком.
Мальчик покачал головой.
— Нет никакого плана, да и откуда? Я иду первым, ты — следом за мной. Как только мы входим в дверь, сразу разделяемся. В любой момент, пока будет такая возможность, между нами должно быть десять футов, ты понимаешь, отец? Тогда независимо от того, как много их будет и как близко они подберутся к нам, ни одному из них не удастся одновременно уложить нас обоих.
Каллагэн понял, что этот урок Джейк получил от Роланда. Кивнул.
— Я попытаюсь идти следом за ней, используя прикосновения, Ыш — по запаху. Иди с нами. Стреляй в каждого, кто напрашивается на пулю, и без малейшего колебания, ты понимаешь?
— Ага.
— Если ты убьешь кого-то или что-то и оружие покажется тебе полезным, возьми его. Но только в том случае, если сможешь взять на ходу. Мы должны двигаться. Мы должны убивать. Мы должны быть безжалостными. Ты можешь кричать?
Каллагэн задумался, потом кивнул.
— Кричи на них, — продолжил Джейк. — Я тоже буду кричать. И двигаться. Может, бегом, скорее, быстрым шагом. Постарайся, чтобы всякий раз, посмотрев направо, я видел левую половину твоего лица.
— Ты будешь ее видеть, — заверил его Каллагэн, подумав: «По крайней мере, до того момента, как кто-то из них уложит меня». — После того, как мы выведем ее отсюда, я стану стрелком, Джейк?
Мальчик ответил волчьей улыбкой, все страхи и сомнения он уже отбросил.
— Кхеф, ка и ка-тет, — отчеканил он. — Смотри, загорелась табличка «Идите». Давай перейдем улицу.
17Водительское сидение первого лимузина пустовало. За рулем второго сидел мужчина в фуражке и униформе, но отцу Каллагэну показалось, что он спит. Еще один мужчина в фуражке и униформе привалился к борту третьего со стороны тротуара. Огонек сигареты совершал возвратно-поступательные движения от уголка рту вниз к бедру. Он смотрел в их сторону, но без особого интереса. А что, собственного, могло его заинтересовать? Мужчина, почти старик, мальчик, почти подросток, лохматая собака. Большое дело.
Перейдя Шестьдесят первую улицу, Каллагэн увидел лист белой бумаги на хромированном стенде, выставленном у дверей ресторана:
«ЗАКРЫТО НА СПЕЦИАЛЬНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ»
И как называлось мероприятие, которое проводилось в этот вечер в «Дикси-Пиг», задался вопросом Каллагэн. Смотрины младенца? Вечеринка по случаю дня рождения?
— Как насчет Ыша? — шепотом спросил Каллагэн.
— Ыш остается со мной.
Только четыре слова, но они убедили Каллагэна: Джейк понимает, на что идет. Этому вечеру предстояло стать последним в их жизни. Каллагэн не знал, удастся ли им выйти из «Дикси-Пиг», покрыв себя славой, но он точно знал, куда они выйдут, все трое. От пустоши в конце тропы их теперь отделял один-единственный поворот; и они собирались пройти его вместе, грудь в грудь. И хотя Каллагэн не хотел умирать, особенно теперь, когда ему так легко дышалось, а глаза видели все ясно и отчетливо, он отдавал себе отчет в том, что все могло сложиться куда как хуже. А так Черный Тринадцатый удалось упрятать в еще одно укромное темное место, где он будет спать глубоким сном, а если Роланд действительно сумеет выжить, независимо от того, проиграют они эту битву или победят, тогда он найдет возможность отыскать шар и избавится от него, если сочтет нужным. А пока…
— Джейк, послушай меня, это важно.
Джейк кивнул, но на лице отражалось нетерпение.
— Ты понимаешь, что тебе грозит смерть? Просишь ли ты прощения за свои грехи? Мальчик понял, что его причащают.
— Да, — ответил он.
— Ты искренне сожалеешь, что согрешил?
— Да.
— Раскаиваешься в своих грехах?
— Да, отец.
Каллагэн перекрестил Джейка.
— Nomine Patris, nomini Fili, nomine…[103]
Ыш тявкнул. Один раз, взволнованно. И глухо, потому что нашел что-то в ливневой канаве и теперь держал в пасти. Мальчик наклонился и взял у него находку.
— Что? — спросил Каллагэн. — Что это?
— То, что она для нас оставила, — в голосе Джейка слышалось безмерное облегчение, даже надежда. — То, что уронила, когда Миа отвлеклась и плакала над песней. Возможно, у нас есть шанс, отец. Возможно, у нас все-таки есть шанс.
Он положил находку в руку Каллагэна. Тот удивился ее весу, а когда рассмотрел, у него перехватило дыхание от красоты находки. И он почувствовал, как в нем разгорается надежда. Наверное, напрасная, но она разгоралась.
Он поднес вырезанную из слоновой кости черепашку к лицу, провел указательным пальцем по царапине на панцире, которая напоминала вопросительный знак. Всмотрелся в мудрые и умиротворяющие глаза.
— Какая прелесть, — выдохнул он. — Это Черепаха Матурин? Она, не так ли?
— Не знаю, — ответил Джейк. — Возможно. Сюзанна называет ее skolpadda, и черепашка, надеюсь, нам поможет, но она не убьет охотников, которые поджидают нас там, — он мотнул головой в сторону «Дикси-Пиг». — Только мы можем их убить, отец. Ты будешь убивать?
— Да, — спокойно ответил Каллагэн. Убрал черепашку, skolpadda, в нагрудный карман. — Я буду стрелять, пока не закончатся патроны или пока я не умру. Если у меня закончатся патроны до того, как меня убьют, я буду дубасить их рукояткой пистолета.
— Хорошо. Пусть лучше они получат последнее причастие.
Они прошли мимо хромированного стенда со словами «ЗАКРЫТО НА СПЕЦИАЛЬНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ». Ыш трусил между ними, высоко подняв голову, демонстрируя зубастую улыбку. Без остановки преодолели три ступеньки, которые вели к двойным дверям. У самых дверей Джейк сунул руку в плетеную сумку и достал две тарелки. Постучал ими друг о друга, кивнул, услышав глухой звук, сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
