наша жизнь вот так вот дальше и будет строиться.
Что-то будет болезненно. Что-то не очень. Где-то, пользуясь старой памятью, мы будем делать с Рубеном друг другу подарки через детей.
Правильно ли это было?
Наверное.
Кто сейчас меня оценит? Кто скажет, что именно этот выбор был позорным?
Да никто.
В квартире приятно пахло лимонграссом и клубникой. Ксюшка втянула воздух и поставив пакеты на полку, быстро разулась и побежала в сторону уборной.
— Мам, чайник поставь! — Донеслось из-за двери.
И я вздохнув, сняла с плеч пальто и прошла на кухню, щёлкнула кнопками.
Новый год был без Рубена. Гончаров меня, конечно, вытащил на очень премиальную новогоднюю вечеринку, и в целом я встретила этот год прекрасно. Наверное.
Первого числа с детьми поехала к моим родителям. Мама суетилась и старалась всем подложить лишнюю ложку селедки под шубой. Я, в которую уже не влезало ничего, пыталась отделаться малой кровью, но никого это не убедило.
— А это всё почему? — По секрету сказала мама, садясь рядом со мной во время чаепития. — Потому что надо Новый год с семьёй справлять. Вот кто вам мешал приехать?
Свекровь обещалась быть ближе к вечеру. Она потихоньку приходила в себя и даже занялась своим хобби — арендовала место в гончарной мастерской. Поэтому у мамы стали появляться кривые и косые горшки для цветов в белой глазури. Моей маме жуть до чего это всё нравилось. Она говорила, что от них пахнет эстетикой прованса. Свекровь смущалась, отводила глаза и говорила, что ей ещё учиться и учиться.
Я смотрела на этих двух кумушек и не понимала, как они раньше не спелись. Почему нужно было развестись с Симоновым для того, чтобы начать нормально общаться?
— Ох, ты знаешь, мы, если по весне поедем опять с твоей свекровью в круиз — отца с собой не возьмём.
Я фыркнула и уточнила:
— Что не так-то на этот раз?
— Ну как это? Что не так? В прошлый раз к ней решил пристроиться мужчина. На пару лет моложе. Статный такой. В кашемировом свитере на ужин заявлявшийся. Так отец сидел, своими бровями в разные стороны косил, словно бы коршун. Ну какой тут нормальный мужик пристроится? А надо жизнь устраивать. После развода жизнь ещё существует. — Глубокомысленно изрекла мама.
И я улыбнулась.
Мне как-то казалось в ноябре, что так много времени впереди. А потом вдруг бах и декабрь, Новый год, мама со своим круизом.
Потом бах — январь. И в январе пришёл новый сотрудник. Мне понравился. Молодой парнишка с живым взглядом. Было в нём что-то такое, что заставляло меня не сомневаться в его тезисах. Что примечательно, этот живой взгляд заметила не я одна. Но и Ксюша, которая вдруг перестала опаздывать на работу.
А потом вот так раз — и февраль со своими морозами. И Васька, звонивший поутру и кричащий о том, что: «блин, я завестись не смог. Мой крокодил совсем помирает. Я походу у папы «Рендж» заберу насовсем.»
И следом март. Большие букеты, запахи тюльпанов и шоколадных конфет, которые были у меня по всей квартире. Особо красиво смотрелась корзина с белыми пышными тюльпанами, без карточки отправителя. Но я и так знала, что это Рубен. И была ещё одна корзина с розовыми ирисами. От кого она, я не знала. Но было приятно.
И бац — апрель и первые заигравшие капели на водостоках. Ксюшка в тонкой куртке и с искрящимся взглядом. Васька, который, цокая языком, рассуждал о том, что на папином Рендже на парковку даже не заехать — понаставят своих седанов так, что нормальному внедорожнику не вкатиться.
И вот сейчас — тонкий фарфор, который можно было просветить даже фонариком от телефона. Крафтовые пакеты. Полотенца пушистые, белые, с ароматом магнолии и лаванды.
— Тебе помочь разобрать покупки? — Звонко произнесла Ксюша.
Я качнула головой.
— Нет-нет.
— Папа сказал, улетает в командировку. Уже два дня не отвечает. Я ему пишу, пишу, пишу, пишу. — Недовольно произнесла Ксюшка, пробегая мимо меня.
В кухне загремели чашки.
Как-то быстро время прошло. Непонятно.
— Ты чего?
Звонок в дверь даже напугал. Я дёрнулась. Ксюша выглянула из кухни и вскинув брови, уточнила:
— Ты кого-то ждёшь?
— Нет. — Честно призналась я и подойдя, включила домофон.
Сделала шаг назад. А потом дёрнулась вперёд, отворяя замок.
— Арс, здравствуй. Что случилось? — Произнесла я, рассеянно рассматривая фигуру Ворошилова.
Пальто длинное, тёмно-кофейного цвета. Рубашка светлая, оттенка сливочного масла. Жилет оттенка капучино и в тон брюки. Ворошилов был настолько сосредоточен и собран, что у меня замедлилось сердцебиение.
— Здравствуй, Александра.
И голос почему-то хриплый, слишком неживой.
Я подняла глаза и всмотрелась в лицо Арса. Тёмные круги, морщины слишком явные и глубокие.
— Я пройду? — Произнёс он.
И я поняла, что он весь серый.
— Арс. — Я взмахнула рукой и тихо уточнила: — Что-то случилось?
Сердце разогналось. Адреналин шарахнул по мозгам.
Ворошилов глубоко вздохнул, отвёл взгляд.
— Здравствуйте! — Выглянула из-за угла Ксюша.
— Добрый день. — Немного с запинкой отозвался Ворошилов.
А он никогда не запинался.
— Я вам чай предложу. Хорошо? — Быстро произнесла Ксюша, убегая в кухню.
Арс медленно скинул с плеч пальто и повернулся в сторону гардеробной. Я стояла, словно бы прибитая к полу.
— Арс, что произошло? — Механический, ломанный голос.
Сердце шарашило с такой частотой, что из-за его ударов у меня уши закладывало.
— Саш, нам надо присесть.
Глава 94
Саша.
С таким лицом, как у Ворошилова, не приносят хорошие новости. Таким металлическим голосом не говорят о том, что у меня где-то в Америке нашлась троюродная бабка, оставившая по завещанию мне дом в Калифорнии.
Ксюша поставила на столик чай и опустив глаза, уточнила:
— Мне лучше оставить вас? Да?
Но вместо нормального ответа получила взмах рукой и приказное:
— Сядь. — От Ворошилова.
Ксюша напряглась и действительно опустилась. Арс расстегнул пиджак, сел напротив и растёр лицо. Я заняла кресло возле Ксюши.
— То, что я сейчас скажу, будет не самым приятным. Но сейчас молчать уже нет смысла. Саш, у твоего мужа в момент обследования в клинике обнаружили аневризму.
Нет, нет, нет.
Ворошилов ошибся.
Я почти уверена была в этом.
Он ошибся настолько сильно, что он сейчас говорил мне непроверенную информацию.
— Первая операция была проведена в России и закончилась успешно — стенку сосуда подлатали. Но во время операции было обнаружено доброкачественное образование. Оно не было ничем фатальным. За исключением своего роста, который с каждым месяцем пережимал сопутствующие сосуды и доставлял массу проблем. Рубен решил оперироваться за
