решительно закусив губу, Мяушша – едва прикасаясь, Джосси – морщась и то и дело отворачивая лицо. Патрик вздрагивал и бормотал слова, которые Умник отказывался переводить, Карина задавала всполошенные вопросы, но вскоре умолкла.
Когда вся рука была густо обмазана зеленым, до Робби дошло, что не только Карина молчит: вокруг царила странная тишина. Он вскинул голову и изумленно спросил:
– А где все?
В рубке не осталось никого, кроме Патрика, Мяушши, Джосса и его самого.
– Ларсс их растасовал, – сказала Мяушша, слизывая с пальцев остатки зеленой мякоти. – Чтобы не кишели!
– Как – растасовал?
– По разным комнатам. Чтоб не кишели тут!
– Терпеть не могу, когда кишат, особенно в рубке, – через Умника подтвердил Ларсс. – Но если чужаки во фруктовом зале не перестанут обрывать плоды, я с ними что-нибудь сотворю!
– Чтоб… меня!
Патрик вцепился здоровой рукой в плечо Робби, сел и закрутил головой.
Ларсс был уже в космосе, среди звезд, и Бинг глядел на них так же ошалело, как недавно глядел сам Робби.
– Сожри меня нитуб! – взвыл хозяин Сакраменто. – И это – корабль? А как?.. А где?..
– Панель управления? – с полуслова понял Робби. – Ее нет. Берш сам знает, куда надо лететь.
– Что он может знать?! – еще громче заорал разведчик. – Даже моя «Леди»…
– Знаю побольше твоего, чужак, – голоском бимакса ворчливо отозвался Ларсс и, словно спохватившись, обмотал всех невидимой страховкой.
Робби оказался слева от Бинга, Джосси – справа от Робби, Мяушша – рядом и чуть впереди Джосса.
– Здорово, правда? – спросил Робби. – Мистер Бинг, ну, как вы?
Патрик отмахнулся левой рукой. Его правая рука, густо обмазанная целебной слизью, все еще выглядела ужасно. Рукав отвалился от куртки, и мелкие обугленные куски ткани облепляли заживающую плоть, как чешуя. В эти клочки вплавилась зеленая пыль, и чешуя ярко светилась – черно-зеленая под бледно-зеленой слизью.
– Кого я ви-ижу! – вдруг протянул Бинг.
Он не смотрел на свою руку, но старался смотреть во все стороны одновременно – и первым заметил, как среди звезд стали появляться полупрозрачные, меняющие форму корабли. Да, вот они: берши всех четырех кланов, составившие четыре сложных узора, у каждого клана – свой. Корабли густели, переставали быть прозрачными, приближались и вскоре заслонили собой столько звезд, что у Робби похолодело в животе. Грозный флот повелителей молний вслед за бершами-разведчиками шел к Планете Сокровищ.
– Скиолитов захотели, голубчики? Мечтайте-мечтайте! – злорадно сказал Патрик.
– Стивен рассказал им, где хранилище, – пробормотал Робби.
Ему почему-то было так стыдно, как будто он сам выдал эту тайну.
– Ларсс оставил в тоннеле дыру. Как же линссуры высадятся, если там больше нет воздуха? – спросил Джосси.
– У каждого линссура есть жер, – Мяушша потрогала пальцем голубой камешек у себя в ухе. – С ним можно дышать, если нету воздуха. До-олго!
Значит, украшения в ушах линссуров – не просто серьги, а какие-то кислородные накопители? Сколько еще всякого-разного ольд линссуров про них не знает?
– Даже если вся банда высадится в скафандрах с двойным запасом кислорода, фиг они получат, а не скиолиты, – весело сообщил Патрик.
– Почему? – заморгал Робби. – Рядом с бершами вырубается все, что работает на скиолитах, значит, хранилище откроется само собой… Да?
Патрик ухмыльнулся.
– Наоборот! Чтобы открыть ячейки, нужна энергия скиолитов! Ладно, положим, берш может проделать дыру в чем угодно. Но в шахту, ведущую к ячейкам, он не протиснется, а если волосатики спустятся туда и попытаются расплавить молниями тройной слой стелепласттитана ячеек… Хо-хо! Никаких шансов.
– Я не знаю, что делать, – вдруг сказал Умник. Интонации были такими непривычными, что Робби не сразу понял: это говорит не бимакс, а Ларсс. – Все берши поют боевую песню, и я не могу докричаться до Орри…
– Какого Орри? – не понял Робби.
– Орри – берш Товиса, – сказала Мяушша. – Он там, вместе со всеми? Да, Ларсс?
– Не знаю. Тао, ты должна пойти в шепчущий зал и поговорить с Зисмой.
– Ой, – Мяушша испуганно прижала уши. – А что я ей скажу?
– Скажи – во мне полно чужаков и я не могу лететь с ними Туда. Спроси, что мне де…
– Это еще что за чертовщина? – вопросил Патрик.
Почти сразу Робби тоже увидел это.
Оно возникло за флотом линссуров: черное, извивающееся, похожее на соткавшуюся из космического мрака гигантскую змею. Штуковину трудно было бы разглядеть, если бы по всей ее длине не горела спираль красных огоньков.
– Чей это корабль, мистер Бинг? – спросил Робби.
– Нитуб его знает! Я никогда таких не видел…
– Он их ест! – завизжала Мяушша.
Черный змей как будто распахнул пасть: в его передней части вспыхнуло красное сияние и поглотило ближайший берш. Сияние расширилось, в нем исчез второй берш, потом еще один, и еще…
Четыре узора рассыпались, но быстро сложились снова, и перестроившийся флот линссуров с четырех сторон атаковал космического змея. Красные огоньки закрутились – змей начал вращаться. Теперь корабли линссуров один за другим отлетали прочь, но космическое чудовище не собиралось их отпускать; оно извивалось, крутилось между врагами и заглатывало один берш за другим огненной «пастью», распахивая ее все шире.
– Он ест их, ест! – прорыдала Мяушша. – Ла-а-арсс!
Три берша все-таки сумели прикоснуться к змею, но в тех местах вспыхнули яркие, как звезды, пятна – и корабли линссуров исчезли.
– Я ухожу, – мрачно сказал Ларсс. – Я должен спасать тао.
– Трус! – сквозь плач провизжала Мяушша. – Там же Зисма! И Вир, и Товис, и Лок, и все!
Но Ларсс уже развернулся, и битва на несколько мгновений скрылась из виду. Вместо нее мелькнул полумесяц: освещенная с одного бока планета Сакраменто. Но несколько секунд спустя полумесяц качнулся и исчез, а потом все завертелось волчком под громовой рявк Патрика:
– Держитесь, парни!
– За что держаться?! – закричал Джосс.
Ларсса неистово крутило и мотало, но невидимая страховка действовала. Умник вовремя успел юркнуть за пазуху Робби и все больнее впивался коготками в его бока. Робби же мечтал об одном: чтобы эта сумасшедшая болтанка прекратилась, пока его не вырвало!
– Влево! – гаркнул Патрик. – Вле…
Рубку залило ослепительное сияние. Робби зажмурился, потом слегка приподнял веки и увидел впереди распахнутую огненную пасть. Когда она успела оказаться так близко?
– А-а-а-а!
Все в рубке заорали в один голос. Их как будто несло прямиком на солнце. Ларсс метался туда-сюда, трясся лихорадочной дрожью, но не мог вырваться из красного сияния.
Сияние стало нестерпимо ярким, Робби закрыл руками глаза…
Внезапно все замерло, и Умник перестал сверлить когтями его бока.
– Нас про… глотили? – раздался дрожащий голосок Мяушши.
Робби опустил руки. Оболочка рубки слабо светилась, но за ней было черным-черно. И Ларсс больше не двигался.
