все. Но не все из нас заслужили то, через что ты заставил нас пройти.
– Ты так думаешь? – удивляется Глеб, и его широкие брови выгибаются в дуги. – Знаешь, что Алекс был утилизатором? И нет бы исполнить заказ и убить ее, взять этот грех на себя. Нет, он впервые проявил чертово сочувствие и вынудил ее сделать это самой. Сашу, самую чистую, самую честную, самую открытую девушку на поверхности. Она пошла на это ради нас. Ради меня. Чтобы не исчезнуть с поверхности. Чтобы мы не мучились, не искали ее. Чтобы мы могли развеять ее прах над руинами. Представляешь, что она чувствовала в последние дни жизни, зная, что должна убить себя? – Его голос гремит в этой маленькой комнате, как гром, предвещающий настоящий ураган. – Как ты считаешь, Саша это заслужила?
– Нет. Никто такого не заслуживает.
– Я хотел задушить его собственными руками в финале игры. Но вышла небольшая осечка. Вначале он наступил на капкан, а потом услышал в лесу разговор с Олегом по часам. Пришлось согнать его с пути к мечте, намазав ночью ядом. Но я не расстроился. Умирать в лесу в одиночестве – не самое плохое наказание. К слову, он, как и вы все, попал в игру не случайно. Ему предложили заказ и очень много денег.
– Убить меня?
– Убить восемь человек из одиннадцати. И он согласился. Даже не подозревая, что был в числе жертв. – Глеб опять самодовольно смеется. – Что теперь ты о нем думаешь?
– Теперь я о нем не думаю. Но разве я заслужила смерти?
– Ты? Ты? – Глеб больно дергает Еву за руку. Она пытается вырваться и отстраниться, но он хватает ее за левое плечо и притягивает к себе. Его лицо в нескольких сантиметрах от нее, и Ева видит, как ходят его желваки, как раздуваются ноздри, как глаза искрятся ненавистью. – Ты заслужила страданий. Именно ты была последней каплей. Мало, что ты предала ее, подвела к краю расщелины. Ты еще и отправила ей это сообщение и свои чертовы стихи. Они толкнули ее в бездну. В своем дневнике она сказала, что ты была права, она мыльный пузырь, который должен лопнуть. Ради других. Она должна была выпустить чужой выдох на свободу. Мой выдох. – Глеб произносит каждое слово пропитанным свинцом голосом.
– Прости. Я не знала, что делала. Я не хотела. Я писала это про себя! – стонет Ева.
– А теперь правильный ответ на вопрос, кто Безымянная Царица, – сквозь зубы цедит Глеб. – Это ты, Ева. Каждый из вас. Вы ослепли от своих желаний. Я дал вам осколки зеркала и вопрос. Когда ты читала его, то смотрела на себя. На экране куба нужно было ввести всего одно слово «Я», и игра бы закончилась. Но нет. Ты даже не поняла этого. Каждый из вас разбил свое сердце и воткнул осколки в меня. А Аля умерла, и некому было меня спасти.
Глава 28
Ева смотрит в глаза Глеба и понимает, что другого шанса не будет. Она скользит рукой в карман, нащупывает нож, обхватывает его, аккуратно вытаскивает и одним движением выкидывает лезвие. Услышав звук, Глеб отвлекается и ослабляет хватку. Ева делает резкое движение вперед, вложив в него последние остатки сил. Нож входит в его тело по самую рукоятку, а по белому комбинезону начинает расплываться красное пятно. Глеб замирает и завороженно смотрит на свой бок. Ева вырывается из его рук и отчаянно толкает в грудь. Его ноги запинаются, он пятится и падает на пол у стены. Его глаза выпучены, он то смотрит на Еву, то на нож, торчащий из него. Ева мчится к лестнице, к выходу и спасению. Одна ступень, вторая, третья. Она спотыкается, но рвется к свободе. Почти добирается до люка, но Глеб хватает ее за щиколотку и тянет вниз. Она держится за дверь, сдирая руки о шершавые балки, и пытается отпихнуть парня. Его пальцы, словно шипы, впиваются в ногу, и он с новой силой тянет ее к себе. Она держится из последних сил, вцепившись в дверь обломками ногтей. Глеб тащит ее вниз, нога уже готова соскользнуть со ступени.
– Нет! – кричит Ева, оборачивается и видит, как Глеб жмурится и зажимает второй рукой растекающееся пятно крови. Она смотрит в лицо обезумевшего зверя, понимая, что другого шанса не будет. Ева собирает все силы и, поймав момент, вырывает ногу из его капкана. Но она не бежит вверх, а резко выкидывает ногу. Удар приходится прямо по его лицу. Глеб теряет равновесие и летит вниз, пытаясь поймать ее и увлечь за собой. А Ева уже рвется наверх. У нее всего пара секунд. И вот она на полу комнаты, одно движение – и дверь в тюрьму с грохотом захлопывается. Ева переползает на нее, прижимая своим весом, и поворачивает встроенный металлический замок. Щелчок – и засовы запирают Глеба внизу.
Глубоко дыша, Ева оглядывается по сторонам. Вокруг темно, но она видит очертания заставленных чем-то стеллажей.
«Что же теперь делать?»
Она аккуратно встает, вытягивает руки, чтобы не напороться ни на что и не удариться. Нащупывает края полок, огибает их и видит тонкие полосы просвета – дверь. Добирается до нее, на ощупь находит экран. Он загорается и освещает темную комнату. Ева нажимает «открыть», и дверь отъезжает в сторону. Уходящее солнце светит ей в лицо, она чуть прищуривается, но с удовольствием принимает теплые прикосновения лучей. Свежий ветер остужает горящую кожу. Ева хотела бы замереть и наслаждаться царящей свободой и безмятежностью. Но опасность еще не миновала. В голове нервно пульсирует слово «мы».
Ева осматривается. Вокруг стриженый зеленый газон, дорожки из камня, впереди двухэтажный миловидный дом в светлых тонах, рядом с которым растут странной формы деревья.
«Я на Острове! Вот и мечта сбылась, – усмехается Ева. – Только как теперь вернуться на поверхность?»
Мысли путаются, страх все еще сжимает тиски.
«Нужно найти капсулу. И ключи. Или часы. Но кому я позвоню и что скажу? Маме! Она мне поверит. Она должна мне поверить. Или тете».
Ева еще раз осматривается и, не увидев никого, бежит к дому. Пригнувшись, поднимается по ступеням на веранду, мельком смотрит на стол и пять стульев. Жмет на экран у двери и осторожно пробирается внутрь. Перед ней огромная светлая комната, диван, напротив шикарный голограммный монитор. Слева лестница на второй этаж, а справа коридор. Она прислушивается – ничего. Быстро проходится взглядом по мебели в поисках часов или ключей. Не находит и бежит по
