коридору. Врывается в первую дверь, за ней кухня. Множество шкафов, большие морозильные камеры. На столе графин с водой и пять стаканов, разделочная доска, на которой лежат свежие овощи. Во рту появляется слюна, но она сглатывает ее и судорожно открывает ящики. Теперь в ее руке большой нож, и становится немного спокойнее. Она собирается идти дальше, но взгляд возвращается к стаканам и еде. И в этот момент Ева чувствует, что кто-то стоит за спиной. Она застывает, сжимая в руке нож, готовится к броску и медленно поворачивается.
Вздрагивает и делает шаг назад.
– Ты же умер! – изумленно говорит Ева.
Гор только пожимает плечами.
– Я не понимаю. Я ничего не понимаю, – шепчет Ева и делает еще один шаг назад, упираясь поясницей в столешницу.
– Пошли за мной, пока тебя не увидели.
Но Ева не двигается. Она пытается сильнее сжать нож, но ладони слишком влажные, а рукоятка слишком гладкая.
– Ева, если ты хочешь сбежать, то надо уходить. Быстрее, – говорит он шепотом, но с нажимом. Оглядывается, но вновь смотрит на Еву.
– Это ты дал мне нож?
– Да. – Гор опускает голову и разглядывает свои подошвы.
– Вот черт. Ты друг Глеба. Тот, что любил Сашу.
– Именно, – кивает Гор. – Но она любила только его. Как и ты.
– Я не любила Глеба, – вставляет Ева, но он ее не слышит.
– Я был дураком, который пытался ее добиться любыми способами. Я думал, что смогу спасти Сашу, вернуть к жизни, особенно когда Глеб изобразил из себя обиженного и ушел в сторону. Я видел, как она угасала, потеряв все, чем действительно дорожила, все, о чем мечтала. Но вместо того, чтобы пойти к Глебу, поговорить со своим другом, все рассказать – вдвоем мы могли бы спасти ее, он мог бы это сделать, – я молчал и тихо ждал, когда она увидит меня, когда поймет, что я готов на все, чтобы сделать ее счастливой.
– Но она не увидела?
– Всегда видела. Но не могла предложить мне что-то, кроме дружбы. После встречи с Глебом на руинах она пришла ко мне и сказала, что знает о моих чувствах, но любит только его и будет любить до самой смерти. А я не понял. Она говорила мне, что сделает, но я не услышал. Потому что я не хотел замечать очевидное. – Гор смотрит в ее глаза и душу, словно пытается сказать ей что-то, не произнося этого вслух. Но Ева ничего не понимает, и он кивает. – Все надеялся на что-то, хотя она никогда не давала мне ни малейшей надежды. Но любовь ослепляет. Тебе ли не знать.
– Почему ты мне помогаешь? – спрашивает Ева и видит, как в проеме появляется Олег, а в руках у него оружие. Гор чувствует его взгляд, оборачивается к мужчине, и его плечи опускаются вниз.
– Потому что ты ему понравилась, Ева, – отвечает Олег на ее вопрос. – И опять между ним и Глебом встала девушка. И опять эта девушка выбрала Глеба.
– Я никого не выбирала, – напрягается Ева.
– Потому что Глеб не позволил. Он, в отличие от Гора, все еще предан Саше.
– Я тоже предан, – тихо говорит Гор. – Но месть не то, чего бы она хотела.
– Мы уже не знаем, чего бы она хотела. Саша умерла. А ты решил так искупить свою вину? Помочь гончей? Да, Гор? Предать друга, память о Саше, нас всех, чтобы спасти ту, что убила ее?
– Она ее не убивала. Мы все сделали неверный выбор, – сурово отвечает Гор.
– Положи нож, – спокойно говорит Олег Еве. Он показывает на свое оружие, его палец на курке. И Ева не сомневается, что он может выстрелить. Она медленно кладет нож на стол. Олег отходит от дверного проема и показывает им, что надо выйти из кухни. Под прицелом Ева и Гор идут до гостиной и останавливаются у двери на улицу.
– Пожалуйста. Отпустите меня. Я не могу вернуться в подвал.
– Открывай, – сухо говорит Олег.
Ева поворачивается к нему, из глаз катятся крупные слезы.
– Умоляю. Я никому ничего не расскажу. Вы уже отомстили. Я сорок дней была в аду. Вы уничтожили мою надежду, уничтожили меня и всех остальных. Разве этого мало?
Олег жмет на какую-то кнопку, и голубая ампула, предназначенная для Евы, исчезает в стволе.
Гор заслоняет ее собой, а Ева не двигается. Она не может вернуться в подвал, туда, где будет умирать мучительной смертью. Ева сжимает кулаки и продолжает стоять. Слезы все так же текут по лицу, тело сотрясает дрожь. В этот момент она должна вспоминать маму, как она обнимала ее и прижимала к себе, тетю Лену с ее шутками и задорным смехом, отца, с которым они разгадывали ребусы, брата, вечно задирающего ее, Марка, который оказался лжецом и бросил ее. Но она не вспоминает. Ева думает только о том, как выжить.
«Что делать? Бежать, кричать, попытаться наброситься на Олега? Нас двое, он один, но у него ствол, а у нас ничего».
Рой мыслей кружит в голове, пока секунды тянутся, позволяя ей дышать. И в следующий миг она слышит знакомый девчачий голос откуда-то сверху.
– Папа, не надо. Прошу тебя.
Ева поворачивает голову и смотрит на Лею, стоящую на лестнице.
– Папа? – одними губами шепчет Ева.
– Лея, иди к себе.
– Нет, папа. Хватит. Хватит всего этого!
Она быстро спускается и встает перед Олегом, загораживая Гора и Еву.
– Ева ответила за свой поступок. Гор тоже. Они все ответили.
– Нет, дочь. Ты не понимаешь.
– Это ты не понимаешь! Ты и Глеб. Вы ничего не понимаете. Вас сожрала ненависть. Саша бы этого не хотела. Она бы никогда не позволила вам творить такое.
– Но ее с нами нет, – сурово отвечает Олег.
– Да… Ее уже не вернуть. Отпусти ее. Отпусти нашу Сашу. И отпусти Еву.
Он замирает, но все еще держит Гора и Еву под прицелом.
– Я не могу, Лейка. Если я ее отпущу, то она расскажет все охране. Я должен думать о тебе.
Лея, не отрывая взгляд от отца, достает из кармана маленькую голубую ампулу с тонким, острым наконечником. Ту самую, что вставляется в оружие.
– Что ты делаешь, Лея? – непонимающе хмурится Олег.
– Я так больше не могу.
– Ты сама вызвалась участвовать. Так же как Гор и Глеб. Ты хотела отомстить за сестру.
– Я ошибалась. Пап, мне не стало легче. Все эти люди умерли. А мне только тяжелее. Я знаю, кто они, и знаю про их жизни. Они больше не монстры, которым я сама приписывала пороки. Они
