Немедленно я выпалил вопрос, спрашивая о двери.
— Дверь — не законченная вещь… была, по крайней мере, когда я видела ее в последний раз. Но время идет, и, быть может, сейчас она в полном порядке. Отправляйся в место кузниц и стали; возможно, там ты найдешь дверь, ко мне ведущую…
Я знал, что ключ — часть ее, и имеет какое-то отношение к ее дочери, но как же открыть замок?
— Отомкнуть замок? Что это значит?
— Знать ключ недостаточно, так полагает Равел. Знать его и отомкнуть его, два действа должны быть совершены… ибо иногда вещь не знает о своей природе… но не мне тебе об этом говорить. — Равел хихикнула — долгий, страшный смешок, отдавшийся болью в моих ушах.
— Равел… я действительно говорю с тобой, или это чье-то воспоминание?
— О камнях и ощущениях Равел расскажет, но не откроет, каким образом говорит с тобой теперь— Голос ее стал елейным. — О, у Равел есть много личин и много секретов. Ты нужен мне, и мне нужно, чтобы ты знал об этом. — Я понял, что она дала мне все сведения, которые посчитала нужным дать, и больше я не вытяну из нее ни слова. Я хотел было силой воли прервать погружение в сие ощущение, но Равел удивила меня, сделав последнее предложение.
— Возвращайся… Я помогу тебе, чем смогу… — Равел улыбнулась в последний раз своей ужасной желтозубой улыбкой; черный язык ее облизал губы. — Но в конце останется лишь один вопрос…
— Что ты имеешь в виду, Равел?
— Лишь один вопрос задам я… — Глаза Равел вспыхнули огнями, осветив ее лицо, ставшее внезапно кроваво — красным. — Что может изменить природу человека?
Вопрос прогремел, как гром, и я почувствовал, что горю… Я поскорее отошел от камня. Зрение мое прояснилось и я вновь обнаружил, что стою у зловещего зеленого камня… сейчас он казался более… ужасающим.
Все, с меня хватит. Мы покинули Зал Народных Гуляний и отправились на поиски постоялого двора, на котором собирались провести ночь.
52. Падшая Грэйс. Часть II
Добравшись до гостиницы, мы принялись готовиться ко сну. Я делил комнату с Морти. Во второй расположились Дак'кон и Анна. Падшая Грэйс, занимавшая комнату в одиночку, согласилась пустить в нее Нордома.
Я отправился в комнату Падшей Грэйс, чтобы поговорить с ней, сделав вид, что не слышу ехидных замечаний Морти. Войдя, я попытался не обращать внимания на Нордома, который расположился в углу и болтал со своими арбалетами… или щелчки означали, что арбалеты с ним разговаривают, я не был уверен в этом. Я решил начать с вопросов, которые снедали меня с тех самых пор, как я повстречал Падшую Грэйс.
— Почему тебя зовут Падшей Грэйс?
— Значение имен — сложный вопрос. Сказать можно много, а о многом стоит и умолчать.
— Падшая Грэйс — твое настоящее имя?
— Возможно, — губы ее тронула легкая улыбка. — А, возможно, и нет. Есть имена, которые тебе дают, а есть такие, которые ты заслуживаешь. Кто скажет, какие из них истинны? — Тема имен в последнее время очень меня интересовала. Все бы отдал, чтобы узнать имя своей самой первой инкарнации.
— Думаю, имя, данное при рождении, имеет огромное значение.
— Может быть. Почему ты так считаешь?
— Потому что оно отражает видение тебя людьми. А их видение может помочь в осознании самого себя.
Падшая Грэйс кивнула.
— Разумное утверждение.
До сих пор она избегала прямо ответить на мой вопрос.
— Так все- таки, почему тебя зовут Падшей Грэйс?
— А что, это важно? — она улыбнулась. — Это имя мне дали.
Ответила мне моими же словами.
— Это важно для меня. Я хотел бы узнать, почему тебя стали звать именно так.
— А выпала из моего народа… кое-кто возможно, сказал бы — вознеслась над моим народом, но выпала для меня отражает суть более точно. — Она вопросительно взглянула на меня. — Понимаешь?
— Да, понимаю. В конце концов, падение подразумевает под собой потерю.
Падшая Грэйс немного помолчала, затем задумчиво кивнула.
— Да… возможно, именно поэтому я себя так чувствовала. Я… свыклась с потерей давным-давно, но имя осталось.
Свыклась? Определенно, ей следует научиться скрывать свои эмоции, ибо я различил за ее словами оттенок… отвращения.
— Уверена, что свыклась?
Падшая Грэйс встретила мой пристальный взгляд, и вновь меня поразила глубокая синева ее глаз… подобных океану, где вот- вот разразится буря.
— Я так полагала. Однако в разговоре с тобой я поняла кое- что. — Она улыбнулась. — Спасибо тебе.
— Если захочешь поговорить об этом, скажи пожалуйста.
Она кивнула.
— Ты добрый. Я так и сделаю.
Она была демоном, по крайней мере, по рождению, а их обычно почитают за воплощенное зло. Интересно, а что она думает о своем народе.
— Ты — танар'ри?
— Верно. Я из низших танар'ри, суккуб. — Она тихо вздохнула. — Я боюсь, все мы в основном одинаковы как на Нижних Планах, так и в других местах. Большинство представительниц моей расы убивает время, соблазняя смертных различными удовольствиями плоти.
— А ты?..
— Я хотела бы думать, что отдалилась от этого… ибо то самый тривиальный и бессмысленный способ проводить время во Вселенной. Жизнь — это куда больше, ты согласен?
Интересно, каким образом ей удалось так оторваться от своих корней.
— А как ты очутилась в Сигиле?
— Долгая история, и далеко не столь интересная, как многие считают. — Она вздохнула. — Она переплетается с иными историями о войне и рабстве… Эта неприятная история.
— Я бы хотел услышать ее.
— Хорошо… знай, что прошлое мое не самое долгое, по крайней мере, по стандартам танар'ри. Танар'ри — народ Бездны, набора слоев хаоса и злых душ. Я выросла на первом слое Бездны. Моя мать была суккуб, а, как ты наверняка знаешь, суккубы искушают смертных, чтобы те отдавали Бездне свои души. Моя мать была одной из лучших, она соблазнила бессчетное число смертных, обрекая их на вечные муки. Сейчас она пребывает в Бездне, продавая в рабство собственных детей.
— Твоя мать продала тебя в рабство?
— Да, она продала меня баатезу, кровным врагам танар'ри. Думаю, она ожидала, что они убьют меня — несмотря на свои обширные знания в иных сферах, она ведала очень мало об их культуре и удовольствии, которое они находили в пытках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
