Нанон приостановился и удивленно уставился на причудливое зрелище, наклонив голову набок. В потном ритуале не было ни любви, ни нежности – эйфорическое повторение одних и тех же механических действий, будто люди выполняли данное им поручение. Саара держала свою паству в подчинении при помощи низменных удовольствий.
Нанону понадобилось несколько секунд, чтобы мысленно распутать клубок обнаженных тел и сосчитать его участников. Их было шестеро – трое мужчин и три женщины с пустыми, мертвыми глазами, выражавшими только боль и наслаждение – и больше ничего. Мимо спаривающихся людей никак не получалось пройти скрытно. Одурманенные похотью фанатики пока не замечали доккальфара, но все изменится, стоит ему выйти из тени дверного проема.
Он продолжал чувствовать Далиана. Тот находился уже совсем рядом, где-то в пещере под балконом. В темноте тихо покачивались цепи, на которых висели клетки. Нанон стоял недостаточно близко и не мог их разглядеть, но теперь мысли каресианца ощущались гораздо сильнее. Тот больше не грезил о песчаном пляже с друзьями, теперь он шагал через очищающий огонь – Далиан считал его подарком от Джаа. Способ подарить ему покой перед грядущими пытками и смертью. Нанон надеялся, что он прав. Что его Гигант наблюдал за ним и его мысли не были пустыми грезами.
– Ты кто такой?! – рявкнул голос с лестницы.
Нанон вполголоса выругался. Экая глупость – так надолго застрять в дверном проеме! Он резко развернулся и увидел вооруженного охранника ро с большим животом и пьяными глазами. Нанон прыгнул вперед, ногой ударив его в голову, и противник без чувств сполз по стене.
Воин потерял сознание, но звук удара привлек стражей с нижнего уровня. Приглушенные тревожные голоса послышались с лестницы, и животные стоны на балконе притихли.
Нанон не стал медлить, он скользнул через дверь на балкон, перепрыгнул через обнаженных фанатиков, а потом и через ограждение и полетел в тьму под балконом.
Прилив энергии – и вот он уже распростер крылья и полетел к дальней стене. В обличье ястреба зрение у него было лучше, но Нанон не различал мелких деталей. На балконе напротив собралась группа воинов, они прогнали с него голых участников оргии и внимательными взглядами обшаривали катакомбы. Никто из них не видел его лица и не заметил превращения в ястреба. Они обратили внимание на какую-то возню и видели бегущего человека, но не могли четко описать увиденное. А стражник, которого Нанон приложил о стену, придет в себя только через несколько часов, и вряд ли он успел разглядеть, кто его ударил.
Нанон вцепился когтями в пустой держатель для факела и стал ждать. В дальнем конце обширного зала под самым потолком висели клетки. Они уходили во тьму, поскрипывая на пронзительном сквозняке. Первые несколько клеток оказались пусты. Обитатель нашелся только в одной из них.
Когда ястреб понял, что стражники ушли, а оргия возобновилась с новой силой, он оторвался от стены и полетел к клетке, расправив крылья на сквозняке и пытаясь ими не хлопать.
Оборотень уже устал быть ястребом. Превращение в другую форму отнимало много сил, а за последние несколько месяцев он и так переутомился. Скоро ему понадобится отдых в настоящем теле. Нельзя переутомляться слишком сильно – можно потерять концентрацию. Но сейчас все не имело значения.
Нанон опустился на верхнюю решетку клетки. Внутри, съежившись под одеялом, лежал человек. Голову его тоже покрывала ткань, поэтому трудно было определить, с какой именно стороны голова находится. Нанон сложил крылья, протиснулся сквозь прутья и опустился на пол клетки. Одеяло чуть приоткрывало человека. Лоб, нос и рот. Темная кожа, запятнанная кровью. Далиана Охотника на Воров удалось сломить, и он потерял большую часть силы. Все, что не могли отнять у него годы, уничтожила Госпожа Боли.
Нанон не рискнул вернуться в свою настоящую форму. Дополнительный вес в клетке может создать слишком много шума, и даже хуже – хрупкая клетка может сломаться и свалиться вниз. Вместо этого он запрыгнул в клетку в птичьем обличье и клювом потянул одеяло. Под ним неподвижно лежал каресианец. Он был без сознания, а грудь его еле вздымалась.
Нанон попытался обратиться прямо к разуму Далиана. Охотник на Воров нечасто открывал его, иногда разделяя с ним один из снов, но этого для Нанона было вполне достаточно.
– Прости, каресианец. Прости, что мы проиграли. Мне так жаль, что Рам Джас погиб. Мне так жаль, что Гленвуда заколдовали. Жаль, что ты в клетке. Прости меня.
– Ты не сделал ничего дурного, – последовал ответ.
– Ты не Далиан! – произнес Нанон.
Глухой голос отдавался гораздо более мощным эхом, чем человеческий.
– А ты не должен слышать меня и говорить со мной. Эта привилегия может быть только у одного человека.
– Но я вообще не человек, – заметил Нанон.
Странный голос не ответил. Он исходил из разума каресианца, но это был не Далиан. Однако голос не казался чужим, и Нанон чувствовал, что Далиан тоже не против его присутствия.
– Я Тир Нанон, доккальфар. Я был другом Далиана.
– Я тень Далиана Охотника на Воров. Но ведь ты не избранник Джаа.
Ястреб тихо каркнул – в обычной форме вместо него могло прозвучать заинтересованное хмыканье. Но сейчас он просто каркнул. Теней он знал. В самых древних легендах боги использовали призраков, когда их последователи нуждались в наставлениях. Когда избранников и потомков древней крови оказывалось недостаточно для исполнения божественной воли.
– Можем ли мы подружиться? – вежливо спросил Нанон.
– Нет, но мы и не враги.
Оборотень обдумал услышанное.
– Меня это устроит. Просто скажи… Далиан упокоился в мире?
– Еще нет. Его путешествию суждено миновать еще поворот, прежде чем прийти к концу, но в итоге его будут чествовать в огненных чертогах за пределами мира.
Нанон медленно убрал свое присутствие из разума Далиана. Тень накинула на него покров безмятежности. Ее доброжелательность чувствовалась и в той нежности, с которой она убаюкивала разум Далиана, чтобы он принял смерть в спокойствии и мире. Возможно, Джаа вовсе не так беспомощен, как полагают Семь Сестер.
Ястреб остался в клетке, наблюдая за другом колючими бусинками черных глаз. Он щелкнул клювом, потоптался на месте и расправил крылья. Ему хотелось на прощание сделать для Далиана что-нибудь хорошее.
– Ты сделал все, что в твоих силах, – сказала тень, появившись в клетке в виде полупрозрачного призрака Далиана. – Он был к тебе привязан. Но тебе пора возвращаться в безопасное место.
Нанон смотрел на тень. Он много путешествовал, прожил много жизней и видел множество разных существ, тварей и чудовищ, но никогда не встречался с тенью. Он читал о них в «Эдде» и других древних книгах, но никогда не разговаривал с ними лично. Тень была копией Далиана, целого и невредимого, облаченного в безупречные черные доспехи. Взгляд оставался таким же, как и черные внимательные глаза, но чего-то не хватало, ушла глубина личности. Это были всего лишь останки каресианца, но не он сам.
Нанон медленно поднялся с пола и протиснулся сквозь ржавые прутья. Ему всегда хватало скромности признать, когда задача была ему не по силам. Что бы ни приберег Джаа для своего верного воина, Нанон никак не мог на это повлиять. Их совместный путь окончился.
Он отлетел от клетки и, поймав воздушный поток, устремился на волю из подземелий Вейра. Стены из красного камня и покрытой мхом штукатурки уводили его прочь от подвесных клеток. Арочные входы и темные ниши утопали во тьме, усеивая каменные стены, будто ячейки в сотах. Большинство из них были пусты, по на балконах мерцали факелы, под которыми в животной страсти извивались обнаженные тела. Кое-где дежурила охрана. Но люди не обращали внимания на птицу, безмолвно парящую под потолком обширных каменных коридоров.
Ястреб опустился на землю в круг света перед троном Саары и сложил большие черные крылья. На полу виднелось пятно от лужи запекшейся крови и лежала катана. За троном в непроглядной тьме колыхались ветви темных деревьев. Множества темных деревьев. Они дремали, но их сводящее с ума присутствие действовало даже на камень, а Нанон ощущал его лучше многих. Мерзкий зуд в крыльях, острая необходимость щелкнуть клювом. Он тихо каркнул, почувствовав, как чудовище, в которое превратился Рам Джас, дрожит где-то там во тьме.
