Так и Майя!
За костюмом провинциальной жительницы, скрывается обычная шлюшка.
Его брови сошлись на переносице, и он шумно втянул в себя воздух.
Её запах….
Её мускатный аромат….
Будь он неладен!!!
Около номера Майя остановилась, и оперлась рукой об стену. На лбу выступила небольшая испарина. Она не ожидала, что небольшой поход по коридору отнимет у неё столько сил. Да, что-то она ослабла совсем. Ей не хотелось бы, чтобы Сандровский заметил, что с ней происходит. На сегодня хватит ироничного тона.
Всё так же продолжая молчать, Борис открыл дверь.
Всё так же ничего не говоря, Майя проследовала в номер.
Лишь когда дверь с глухим стуком захлопнулась за мужчиной, она вздрогнула. И поняла, что перешла дозволенную рамку. Ей не стоило сразу же идти с ним на конфликт, надо было постараться разговорить его. Тогда, возможно, он сейчас не смотрел бы на неё глазами, цвет которых был темнее ночи.
Такие глаза не предвещали ничего хорошего.
Майя стояла посреди комнаты, не зная, что предпринять дальше.
Атмосфера в гостиничном номере накалилась до предела. Борис смотрел на девушку, не мигая, и чем дольше он смотрел, тем сильнее и заметнее она начинала нервничать.
Холодок прошёлся по её спине, и чтобы как-то нейтрализовать атмосферу, она открыла рот, собираясь сказать какую-нибудь нелепость, но князь опередил её:
— Раздевайся.
Одно жесткое слово, больше похожее на хлесткий удар.
Майя вздрогнула.
— Что?…, - её голос тотчас охрип, в горле запершило.
— Раздевайся, — повторил Сандровский, больше не добавляя ни слова.
Он продолжал смотреть на Майю, и она отчетливо поняла, что на этот раз ей не удастся избежать сексуального контакта с ним.
Они остались одни в номере. Сильный властный вампир, который не терпел поражения, и слабая вампирша, которая впервые в жизни не знала, что делать.
Майя медлила. Её мозг лихорадочно работал, пытаясь хоть что-то придумать, но ни одна путная мысль не приходила в голову.
Борис, видя колебания девушки, резким движением снял через голову тенниску и отшвырнул её в сторону, тем самым подтверждая опасения Майи, что выхода нет.
Майя проследила за полетом тенниски, и сорвалась.
— Сандровский, ты — чудовище! Неужели ты думаешь, что я захочу тебя вот так? С бухты барахты? Раздвину ноги и буду стонать под тобой только лишь потому, что ты там что-то напутал с обонянием?!
— Я бы посоветовал поменьше говорить, — от интонации Бориса веяло антарктическим холодом.
У Майи вырвался истерический смешок.
— Хорошо, я не буду ничего больше говорить. С такими, как ты — не говорят. Ты не понимаешь собеседника, — вены на висках мужчины выступили сильнее, а дыхание участилось.
Он едва сдерживался.
Майя это поняла и продолжила, тоже добавив в свой тон как можно больше безразличия:
— Я подчинюсь тебе, Сандровский. Ты прав — у меня нет выбора.
Её голос резко контрастировал с движениями. Когда она тоже через голову стала снимать кофточку, её руки дрожали. И сильно. Ноги подгибались, она едва стояла, казалось, ещё мгновение, и она рухнет на пол. Майе пришлось сцепить зубы, чтобы не потерять остатки гордости, и выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.
То, что будут потери, она не сомневалась.
За кофтой последовали брюки. Сатин скользнул по округлым бедрам и упал бесформенной кучей на толстый ковер.
Майя не стала прикрывать тело руками. Бессмысленно. Ей предстояло пройти через испытание, и она выдержит его. Ничего страшного Сандровский с ней не сделает.
Возьмет.
И забудет.
— Про тебя ходят много разговоров, князь Сандровский, — Майя говорила медленно, и от того каждое её слово эхом отражалось в огромной комнате. — И даже я знаю, что ты предпочитаешь брать женщин сзади. Что ж….Не смею отступать от традиции.
И Майя, повернувшись к нему спиной, стала медленно опускаться на пол. Она встала на колени и оперлась на локти.
А Борис находился в состоянии, которое можно было назвать легким шоком.
Когда он приказал Майи раздеваться, то ожидал сопротивления. И никак не думал, что она покорится. Он приготовился сломить девушку, подчинить своей воле, но она, видимо, поняв это, решила не спорить.
И Борис не ожидал, что раздевание Майи превратится для него в сущий кошмар.
Он видел, что творится с её телом. Как она нервничала. Её движения были неуклюжи. Несмотря на колкие слова, она испытывала неловкость от того, что обнажалась перед мужчиной. Её белье было нежно розового цвета, и комбинировало хлопок с кружевом. Сочетание невинности и сексуальности.
А уж когда она встала на колени….
Кружево обтянуло её полные ягодицы, скрывая сокровенную тайну. Рыжеватые волосы выбились из прически и теперь упали ей на лицо.
Ещё никогда ни одна женщина не была для него столь желанна. Изгибы её тела сводили с ума. Ладони жгло от желания почувствовать шелковистость грудей, которые он смог увидеть мельком, до того, как она повернулась к нему спиной. Он едва ли не ощущал, как они наполняют его руку, а напрягшийся возбужденный сосок требует его ласк.
Только — возбужденный ли?
Где-то в отдаленном подсознании промелькнула мысль, что возбуждения здесь нет ни на йоту. Одна обреченность.
Да, ему безумно нравилась та поза, в которой она сейчас стояла. И, да, именно так он предпочитал брать любовниц. Никогда не задумываясь о том, что, возможно, таким образом пытается избежать с ними более близкого контакта, не желает видеть их лица и глаза. Для него имело значение только тело. И любовницы давали ему его, сексуально выпятив попки и призывно изогнувшись.
Майя стояла по-другому. Её тело было сжатым. И она не сняла нижнего белья.
На одно мгновение Борис прикрыл глаза. Где-то глубоко внутри него зарождалось робкое сомнение — а стоит ли его страсть её боли и страха? Ведь он уже признался себе, что она отличается в его восприятии от других девушек, что она пробуждает в нем чувства, давно забытые и уже почти незнакомые.
