Паво, когда он упал на ряд безделушек. Статуэтки и дешевые браслеты покатились по плитам. Толпа расступилась вокруг двух гладиаторов с пронзительным криком тревоги. Паво попытался подняться из-под развалившегося прилавка, но Гермес мгновенно набросился на него, ударив ногой в бок. Горячая боль пронзила его ребра.
- Отойди от него! - загремел Макрон, опрокинув Курсора и ринувшись к Гермесу, и с диким ревом повалив его на землю. Временно ошеломленный атакой, Гермес скорчился под тяжестью коренастого солдата. В то же время Паво выбрался из-под обломков и приложив руку к голове, почувствовал, как что-то горячее и липкое спутывает его волосы. Он отдернул руку и увидел, что его ладонь обмазана кровью. Он поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Курсор бросается на Макрона, его глаза были полны ненависти.
- Макрон, берегись!
Когда Макрон взглянул вверх, Курсор обвил рукой шею солдата, оторвав его от Гермеса. Задыхаясь, Макрон пнул тренера гладиатора, ударив его ногой в пах. Курсор согнулся в агонии, отпустив Макрона. Оптион развернулся и нанес ему удар снизу, который точно попал Курсору в челюсть. Тренер гладиатора ойкнул. Раздался глухой треск, когда его челюсть сломалась. Его рот отвис, а глаза закатились. Не переводя дыхания, Макрон опустил голову и бросился на израненного противника, нанося ему безумный шквал ударов. Тем временем Гермес пришел в себя. Он сплюнул кровь и устремил свой пронзительный взгляд на Паво.
- Попался, предатель, - прорычал он.
Откуда-то из толпы раздался внезапный крик, отвлекший двух гладиаторов. Борясь с жгучей болью в макушке, Паво взглянул мимо Гермеса и увидел горстку мужчин из городской когорты, прорывающихся сквозь толпу. Они использовали свои тяжелые деревянные посохи, чтобы расчистить путь, и окружили гладиаторов и их тренеров. Мгновением позже из бурлящей толпы появился офицер, командующий когортой.
- Достаточно! - возмутился он, когда его люди оттащили Макрона от сбитого с толку Курсора, а еще двое схватили Гермеса и оттащили его от Паво. Когда офицер увидел Гермеса, он на мгновение потерял дар речи, с явным восхищением глядя на гладиатора.
- Я ведь уже видел, как ты сражался на Арене… Ты же Гермес! - воскликнул он.
Гладиатор кивнул: - Да, это я.
- Я был в толпе, когда ты победил этого иллирийского подонка Деметрия. Это лучшее владение мечом, которое я когда-либо видел. - Вспомнив свои обязанности, офицер быстро успокоился и щелкнул пальцами в сторону двух солдат, державших Гермеса. - Немедленно отпустите этого человека. Так нельзя обращаться с легендой Арены.
Его люди выполнили приказ. Отвернувшись от гладиатора, офицер стал искать зачинщиков драки, и его взгляд остановился на Макроне. – А. ты. Забирай своего гладиатора и отправляйся с ним в Имперский лудус. Мы не хотим, чтобы такие, как вы, создавали здесь проблемы.
- Уберите от меня руки! - прогремел Макрон, вырываясь из рук удерживавших его стражников. Его ноздри раздулись от ярости, когда он сердито посмотрел на офицера. - Эти ублюдки ворвались сюда с кулаками. - Он указал на Гермеса и Курсора. - Парень и я дали им то, что они заслужили.
- Лжец! - крикнул голос из толпы. - ТЫ, т олстый ублюдок начал это первым.
Другие фанаты Гермеса выкрикивали свое согласие. Офицер взглянул на них, прежде чем снова повернуться к Макрону и сморщил лицо.
- С того места, где я стою, вероятнее всего, что ты напал первым. Что касается торговца, то я позабочусь о том, чтобы им был составлен счет на возмещение убытков. Его возместят из твоих доходов.
- Драку начал Гермес!
- Мне плевать, - возразил офицер. - А теперь убирайтесь отсюда, или я прикажу вас обоих бросить в Мамертин, где вы сможете провести ночь в этой вонючей дыре вместе с крысами.
Макрон вздрогнул от этой мысли. Бормоча себе под нос проклятия богам, он пронесся мимо Курсора и махнул своему юному подопечному следовать за ним, пока охранники рассеивали толпу. Некоторые зрители стекались в близлежащие таверны, встроенные в цокольный этаж аркады, чтобы наполнить вином кувшины, которые они принесли с собой. Другие стали искать игорных дельцов, чтобы сделать ставки на соперничающие команды перед запланированными гонками на колесницах. Паво легонько положил руку на сочащуюся рану на голове и сморщился от боли. Когда он пошел за Макроном, Гермес шагнул вперед и преградил ему путь, превратив свое рычание в гротескную ухмылку.
- Ты помнишь, что случилось с твоим старикашкой после того, как я его зарезал?
Паво стиснул зубы и ничего не ответил. Резкое воспоминание всплыло перед ним, когда Гермес наклонился и понизил свой голос до хриплого шепота.
- Не говори мне, что ты забыл, мальчик? - Гермес ухмыльнулся. - Позволь мне напомнить тебе. Его голова была насажена на кол и выставлена на всеобщее обозрение у здания Сената, чтобы послужить предупреждением другим об опасностях заговора против Рима.
В глазах Паво вспыхнул гнев. Он закрыл их и сжал челюсти. Паво пытался забыть горькие воспоминания о том дне, когда узнал о последнем унижении, перенесенном его отцом. Теперь поток ярости захлестнул молодого гладиатора, и каждый мускул в его теле тотчас же напрягся.
- Его голову выставили на обозрение на несколько дней, - продолжал Гермес. - Птицы клевали его. В конце концов, запах стал настолько ужасным, что ее пришлось убрать. Я слышал, что один из имперских слуг выбросил его голову в реку … в Тибр.
- Я убью тебя, - прошипел Паво, - за то, что ты сделал с моей семьей, клянусь всеми богами.
Гермес усмехнулся : - Я так не думаю, сын предателя. Боги всегда благоволят мне. Через два месяца следующая голова на колу будет твоей.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
- Помедленнее, парень! - проревел Макрон на тренировке на следующее утро на площадке имперского лудуса. - Ты должен просто атаковать палус. А не перерубать эту проклятую штуковину пополам.
Паво, казалось, не слышал своего наставника. Он маниакально вонзал свой тренировочный меч в деревянный столб, охваченный неконтролируемой яростью, мысленно представляя на нем лицо Гермеса. Раздался глухой удар, когда острие его меча ударилось о столб в районе воображаемой шеи. Капли пота свободно стекали по его спине. Он яростно рубил и колол палу с тех пор, как Макрон прибыл в лудус на рассвете, чтобы начать дневную тренировку. Он обливался потом, несмотря на суровый зимний холод. Его мышцы все еще болели после участия в групповой схватке, а рана на груди превратилась
