— Твое место рядом с Морейн, — промолвила она.
— Морейн… — На суровом лице Лана выступил пот, он запинался на каждом слове. — Я могу… я должен… Найнив… я…
— Ты останешься с Морейн, — резко сказала Найнив, — пока она не освободит тебя. Ты сделаешь то, что я говорю. — Она вытащила из-за пазухи свиток и кинула ему в руки. Лан развернул его, прочел, заморгал и перечел снова.
Илэйн знала, что там написано.
«Что бы ни сделал податель сего, сделано по моему приказу и с моего дозволения. Молчание и повиновение.
Суан Санчей, Оберегающая Печати, Хранительница Пламени Тар Валона, Восседающая на Престоле Амерлин».
Другое, точно такое же письмо хранилось у Эгвейн, правда, подруги не были уверены, что там, куда она направляется, от письма будет хоть какая-то польза.
— Но это позволяет вам делать что угодно, — изумился Лан. — Вы можете говорить от имени самой Амерлин. С чего это она облекла такой властью Принятых?
— Не задавай вопросов, на которые я все равно не могу дать ответа, — сказала Найнив и насмешливо добавила:
— Радуйся и тому, что я не заставляю тебя плясать.
Илэйн с трудом сдержала улыбку, а у Эгвейн вырвался подавленный смешок. Обе помнили, что, получив эту бумагу, Найнив заявила: «Ну, теперь я и Стража могу заставить плясать». И было ясно, какого Стража она имела в виду.
— Можно подумать, ты этого не делаешь. Выставила меня на посмешище — про узы напомнила, да еще и это письмо.
Не обращая внимания на негодующий взгляд Стража, Найнив забрала у него свиток и спрятала за пазуху.
— Ты слишком возомнил о себе, ал’Лан Мандрагоран. У нас свои дела, и ты в них не лезь.
— Я возомнил о себе, Найнив ал’Мира? Ты так считаешь? — Он кинулся к Найнив столь стремительно, что Илэйн чуть было не пустила в ход Силу, сплетая потоки Воздуха, чтобы остановить его.
Найнив изумленно вытаращилась на Стража, но Лан подхватил ее и припал к ее губам. Туфельки ее зависли в добром футе от пола. Поначалу Найнив всячески пыталась освободиться, пинала его в голени, яростно молотила кулаками и мычала, но мало-помалу затихла и повисла у него на шее.
Эгвейн смущенно отвела глаза, но Илэйн смотрела на парочку с интересом. Неужели и мы с Рандом со стороны выглядели бы… Нет! Не буду больше о нем думать. Может быть, стоит написать Ранду другое письмо, отказаться в нем от всего, что было сказано в первом. Пусть знает, что с ней шутить нельзя.
Наконец Лан выпустил Найнив и поставил на пол. Пошатнувшись, она принялась оправлять платье и приводить в порядок прическу.
— Ты не имел права, — произнесла она задыхаясь. — Я не позволю тебе обращаться со мной подобным образом, да еще на глазах у всего мира! Такого я не потерплю!
— Ну, скажем, не у всего мира, — возразил Лан, — а что до твоих подруг, то коли они все видели, то пусть и послушают. Я думал, что в моем сердце нет места ни для кого, но для тебя оно нашлось. Душа моя была выжженной пустыней, а ты заставила расцвести в ней цветы. Помни об этом в своем путешествии, раз уж ты твердо решила ехать. И если ты погибнешь, я ненадолго переживу тебя. — Он одарил Найнив улыбкой, чуть смягчившей суровые черты его лица. Лан улыбался нечасто. — И помни, — добавил он, — меня не так-то просто заставить плясать, даже если ты заручилась письмом Амерлин. — С этими словами Страж отвесил галантный поклон. Илэйн даже показалось, что он и впрямь собирался встать на колено и поцеловать кольцо Великого Змея, красовавшееся на руке Найнив. — Ты повелеваешь — я повинуюсь, — пробормотал он и, поднявшись, вышел вон. Было ли это насмешкой, подруги так и не поняли.
Как только дверь за ним закрылась, Найнив рухнула на кровать, как будто ноги ее больше не держали, и задумчиво уставилась на дверь.
— Даже самая смирная собака начнет кусаться, если ее часто пинают, — припомнила Илэйн известную поговорку, — а по-моему, Лан не больно-то смирен.
В ответ Найнив бросила на нее сердитый взгляд и хмыкнула.
— Он порой бывает несносен, — промолвила Эгвейн, — но ты мне вот что скажи, Найнив: почему ты так поступила? Он же был готов пойти с тобой, а я точно знаю, что ты больше всего на свете хочешь избавить его от Морейн. Попробуй скажи, что это неправда.
Найнив не стала возражать. Она суетливо оправила платье, потом зачем-то принялась разглаживать покрывало на кровати и наконец после затянувшегося молчания сказала:
— Не в этом дело. Я хочу получить его всего, без остатка. Чтобы он был только моим. А если бы он ушел со мной сейчас, он всю жизнь считал бы себя клятвопреступником. Я не могу допустить, чтобы это стояло между нами. И ради него, и ради себя самой.
— Все, что вам нужно, — промолвила Илэйн, — это убедить Морейн освободить его от уз. Только вот как этого добиться?
— Не знаю. — Голос Найнив звучал твердо. — Но безвыходных положений не бывает. Всегда можно что-то придумать. Но это в другой раз. Сейчас у нас дел по горло, а мы тут сидим и из-за мужчин переживаем. Эгвейн, ты все приготовила в дорогу? Что нам понадобится в Пустыне?
— Этим занялась Авиенда, — сказала Эгвейн. — Похоже, она до сих пор расстраивается. Уверяет, что добраться до Руидина можно не меньше чем за месяц, и то если повезет. Вы к тому времени уже будете в Танчико.
— Возможно, и раньше, — заметила Илэйн, — если то, что говорят о судах Морского Народа, не пустая похвальба. Тебе нужно быть очень осторожной, Эгвейн. Пустыня опасна, даже если у тебя такая проводница, как Авиенда.
— Постараюсь. Но уж и вы постарайтесь. Танчико сейчас, пожалуй, не безопаснее Пустыни.
Неожиданно Эгвейн и Илэйн бросились друг дружке в объятия. Всхлипывая, они заверяли, что будут осторожны и обязательно встретятся в Твердыне Мира Снов. Наконец Илэйн утерла слезы:
— Хорошо еще, что Лан ушел, что бы он о нас подумал — счел бы нас полными дурехами.
— Ничего подобного, — возразила Найнив, задирая юбку и пряча в кармашек кошелек с золотом. — Хоть он и мужчина, но все же не круглый дурак.
Пока не пришел экипаж, я успею раздобыть перо и бумагу, решила Илэйн, Найнив права: с мужчинами нужна твердость. Пусть Ранд знает, что от нее так просто не отмахнуться. И ему будет нелегко заново протоптать дорожку к ее сердцу.
Глава 17. Уловки
Том Меррилин склонился в поклоне, стараясь не наступить на больную ногу, и широко взмахнул полами своего расцвеченного яркими заплатами плаща. Глаза у него слипались, но он заставил свой голос звучать бодро.
— Доброго вам утра, — промолвил он и, выпрямившись, величественно разгладил длинные седые усы костяшками пальцев. Одетые в черные с золотым шитьем ливреи слуги взглянули на него с удивлением. Два дюжих молодца, собравшиеся было поднять обитый гвоздями с золотыми шляпками лакированный сундук с разбитой крышкой, выпрямились. Три женщины, драившие швабрами коридор, оглянулись в его сторону. Работы у них было невпроворот, и они были рады любому поводу отвлечься и перевести дух. Слуги истомились до крайности — Том видел это по поникшим плечам и кругам под глазами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
