После стычки с дро их ждала долгая, однообразная и скучная дорога. Никаких опасностей за пятнадцать дней! Четыре из них мимо тянулись поля, рощи и ручьи Белоранны; изредка попадались деревни или уединенные крошечные хутора. Проклятие, владеющее этой страной, ослабевало с каждым днем, так что скоро Дальвиг мог зажигать огонь заклинанием и чистить свою одежду и коней с помощью Волшебной Порхающей Щетки. Почти на самой границе им встретились один за другим два маленьких города – скорее даже это были простые крепости, со временем обросшие за каменными стенами поселениями крестьян и оставивших службу солдат.
За следующую неделю, выехав за пределы Белоранны, Дальвиг и Хак миновали владения трех князей, которые считались независимыми от короля, хотя и платили ему небольшие налоги. Здесь деревни попадались чаще, но выглядели они беднее, чем белораннские. Крестьяне ходили в отрепье, хороших домов не было вовсе, а стоявшие вдоль дорог коровы казались поголовно больными. Леса стали гуще, тесня поля к самым околицам, то и дело с дороги в ложбинах виднелись мертвые кочковатые пустоши болот, окруженные густым приземистым осинником.
Замки князей стояли на высоких холмах, как неумолимые стражи, поставленные надзирать за окрестными деревнями. Все три были маленькими, похожими друг на друга как две капли воды. Низкие стены с угловыми бастионами окружали высокую центральную цитадель, на шпиле которой обязательно полоскался громадный флаг с каким-нибудь страшным зверем. Серые, грубо вытесанные камни покрылись мхом чуть ли не до самой кромки стен, часовых видно не было, опущенные ворота вросли в землю. Однако рядом с забитыми грязью и сорняками рвами всех трех замков обязательно торчали колья с надетыми на них человечьими головами в разной стадии гниения. Увидев скалившиеся черепа, Дальвиг почел за лучшее объезжать замки стороной – мало ли чего. В деревнях он покупал скудную простую еду, платя за нее самыми мелкими монетами, какие только мог найти. Местный люд, видно, отродясь не видал золотых денег, поэтому после первой неудачной попытки расплатиться золотым Эт Кобос решил не пугать несчастных блеском благородного металла. Пастухи и земледельцы, продавая мясо и крупу, никогда не поднимали взгляда, непрестанно кланялись и говорили смиренным шепотом. В конце концов Дальвиг был рад, что покинул эту унылую страну.
Пришла осень, начавшись месяцем Желтых Листьев. Ночами становилось все холоднее, но Дальвиг редко проводил их под открытым небом рядом с Хаком. Стоило слуге уснуть, Эт Кобос отходил от лагеря на несколько шагов и ждал, когда дудочка Хейлы позовет его из далекой Зэманэххе. Сейчас, когда песчинки в часах Пещеры подарков все еще падали из верхней половинки в нижнюю, Дальвиг еще не мог сам откликаться на зов. Просто, услышав его, он вынимал свою Дудочку и сам вызывал Хейлу. Когда она приходила, любовники разбивали палатку и до самого утра наслаждались друг другом. На прощание Хейла шептала Дальвигу о любви, а тот отвечал ей счастливой улыбкой.
На двенадцатый день пути, когда кроны деревьев пожелтели почти наполовину, а трава почти вся сделалась сухой и серой, у одного из ручьев, несшего мутную из-за частых дождей воду, дорогу перегородил легкий забор. У открытых ворот стоял добротный дом из толстых кедровых бревен с узкими окнами и крытой медью крышей. Граница Империи Энгоард.
Суровый солдат с морщинами у глаз и вислыми седыми усами приказал Дальвигу спешиться, назвать имя и приготовиться к обыску. С неба капал мелкий дождь, и солдату не терпелось обратно в дом, за стол, есть кашу с мясом вместе с остальными. Дальвиг привычно соврал ему, что везет деньги от короля Германна Одиннадцатого купцам Шатхайпала за новые ковры, поставленные для королевского дворца. Солдат лениво заглянул в сумки и без интереса потыкал пальцем в кучи золотых монет.
– Не мало ли охраны для этакого сокровища? – мрачно пробурчал он, поеживаясь от холода под кольчугой.
– Я поклялся именем Белого Воина, что довезу их в сохранности! Это будет моим подвигом, ведь тарпалусов, на которых раньше рыцари доказывали свою смелость, больше нет! – пафосно воскликнул Дальвиг и постарался прожечь пограничника яростным взглядом фанатика. – Белый Воин не может допустить, чтобы я провалил это задание!
Солдат скривился, будто у него внезапно разболелся зуб.
– Должно быть, белораннский король совсем спятил… В Тегаме и Байдезе множество крестьян, недовольных налогами, ушло в леса. Войска не очень-то торопятся их выловить – ждут, когда зима заставит бунтовщиков вернуться по домам. Так вот, этой голытьбе плевать, на ваши клятвы, сударь, так же, как на вашего Белого Воина.
Дальвиг попытался изобразить гнев, но кричал как можно тише и ругался как можно мягче, не желая стать причиной большого скандала. Солдат, еще немного поворчав, мельком глянул на бумагу (ее Дальвиг наколдовал по образцу верительной грамоты, найденной в вещах покойного графа Гердоманна), вернул ее обратно и потребовал в качестве пошлины целых пятьдесят монет. Без всякого интереса выслушав вялые возмущения Дальвига, пограничник выдал ему пропуск в виде овальной бронзовой пластины.
– Если у вас спросят, кто вы такой, проведите пальцем по краю и назовите свое имя. Пропуск тотчас же превратится ненадолго в золотой. При выезде из страны вернете… – Выполнив свой долг, солдат поспешно побежал в дом, даже не попрощавшись с путником. Очевидно, белораннцев здесь не особо жаловали.
Вот так просто и быстро Дальвиг проник в Империю, которую считал злонамеренной по отношению к себе. Он отсутствовал больше двух месяцев и вызвал травлю Черных магов, но сам, видимо, уже был забыт. Сначала он не мог поверить, что так легко преодолел границу. Ему чудились изощренные подвохи, магические шпионы, следующие по пятам, отряды мрачных Очистителей в белых мантиях, скачущих по дорогам с одной целью – поймать бывшего Высокого Эт Кобоса, снюхавшегося с врагами.
Вместо этого безо всяких помех, пользуясь выданным на границе пропуском, он миновал бунтующие владения Тегам и Байдез. Эта дорога вела к дому, но сначала Дальвиг решил побывать в нескольких городах вроде Крайла и Шатхайпала, не принадлежащих Высоким. Мимо мелькали деревни, наполненные войсками, с виселицами, дыбами и плахами на площадях. Солдаты Императора и отрады личных войск Высоких разбирались с непокорными крестьянами. К иностранцу, да еще и с четырьмя конями, в хорошей, хотя и несколько истрепавшейся одежде, командиры этих отрядов относились благосклонно, даже иной раз предлагали сопровождение.
Погода тем временем стала особенно мерзопакостной, как это всегда бывает ближе к середине осени. Серые низкие тучи день за днем укрывали небо и солнце от человеческого взора, безжалостно поливая землю дождем. Злой и порывистый ветер играл им, рвя пелену струящейся вниз воды в клочья и бросая то вперед, то назад. Бывали дни, когда капли дождя летели чуть ли не вдоль поверхности земли, отказываясь падать! Дороги в этой части Империи по большей части были грунтовыми и даже самые наезженные из них вскоре превратились в реки жидкой грязи, в которых тонули телеги, кони и пешеходы. Ночевки на улице стали жестоким испытанием. К счастью, чем сильнее Дальвиг углублялся в Энгоард, тем чаще встречались ему таверны и постоялые дворы, а путников в это время года было немного. У хозяев придорожных заведений всегда находились койки для людей и стойла для их коней, только брали они за это неслыханно много.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
