Читаем без скачивания Охотники на тъёрнов - Ольга Куно

Первое время мы старались соблюдать максимальную тишину, поэтому молчали и шли чуть ли не на цыпочках. Потом, поняв, что пустой коридор будет тянуться еще достаточно долго, позволили себе чуть-чуть расслабиться. Стали периодически переговариваться полушепотом.

– Пахнет грибами, – констатировала я, в очередной раз втянув носом воздух.

– Скажи лучше плесенью, – обернувшись, насмешливо отозвался Ирвин.

– Любишь ты все опошлить, – поморщилась я.

– Люблю называть вещи своими именами.

– Поэтому ты упомянул в трогательной истории про гибель Рамиро Четвертого Малиновую бухту? Кстати, история хороша. А ты еще при нашей первой встрече говорил, что не писатель.

– Хочешь повторю? – Ирвин замедлил шаг, чтобы идти рядом со мной. Ширина коридора это позволяла. – А про Малиновую бухту я сказал на всякий случай. Пусть это название свяжут с Рамиро. Впоследствии увидим, как все пойдет. Возможно, никто не удивится, что тело короля так и не удалось найти. Но если возникнут вопросы, мы сможем постепенно «вспомнить» про эту самую бухту. Пока до нее доберутся, пока найдут тело, пройдут месяцы, и никто уже не сможет определить, как давно погиб этот человек. Зато специалисты с соответствующим альтером смогут удостовериться, что он принадлежал к семье Рейесов.

– Разумно, – одобрила я.

– Все это, конечно, при благополучном стечении обстоятельств, – пробормотал Ирвин.

– А при неблагоприятном?

– А при неблагоприятном официальная версия о смерти короля – это последнее, что будет нас волновать, – проворчал он, вглядываясь в темноту.

Мы шли еще минут пятнадцать – двадцать. Потом вдали послышались голоса. Сначала мы остановились. Затем, коротко посовещавшись, продолжили осторожно продвигаться вперед. Факел решили не тушить. Пламя могло нас выдать, но функционировать в кромешной темноте было нереально. Как только увидим впереди отблески чужого света, погасим свой.

Свет достиг зоны нашего восприятия чуть позже, чем голоса. Правда, он был очень слабым, но все же лучше чем ничего. Мы шли медленно, внимательно вглядываясь в расползающуюся впереди темноту; мужчины держали оружие наготове. Вскоре стало очевидно, что голоса раздаются исключительно женские.

– Конкурсантки? – вполголоса предположил Дилан.

Ирвин ускорил шаг.

Следопыт оказался прав. Вскоре по правую руку от нас возникло зарешеченное окно, за которым мы действительно увидели конкурсанток. Они были заперты в комнате прямоугольной формы с низким потолком; дверь я со своего места не разглядела. На стене их камеры горел факел; именно его свет, пробивавшийся через окно, мы и увидели в коридоре.

Наше появление у окошка не прошло незамеченным. Сначала голоса резко стихли; девушки забились в дальний угол, с опаской глядя в нашу сторону. Но вскоре пришло узнавание. Сперва один голос воскликнул:

– Это же Стелла!

Потом другая девушка подхватила:

– Стелла и ее посол!

Видимо, заметила Винсента. При этом Ирвин так сверкнул глазам, что любому факелу впору было бы самоубиться о стену от стыда. Я на всякий случай вжала голову в плечи. Но тут третья девушка закричала:

– Ирвин Торендо!

И они все разом бросились к окну. Настала моя очередь сверкнуть на кого-то глазами.

– Вытащите нас отсюда! – закричали они наперебой. – Откройте дверь!

Дилан отпрянул от окна, вглядываясь в продолжение коридора. Ясное дело, все попытки соблюдать тишину и осторожность на этом заканчивались.

– Тише! – Ирвин сделал успокаивающий жест рукой и повторил: – Старайтесь говорить тише. Где находится дверь?

– Здесь!

– Да здесь же!

– Справа от окна, – послышался более хладнокровный голос. За решеткой возникло лицо мадам Рене, учительницы танцев. – Вернее, слева, если смотреть с вашей стороны.

Мы принялись осматривать и ощупывать стену. Результата не было: она казалась сплошной. Предоставив мужчинам продолжать поиски, я снова прильнула к окну.

– Мадам Рене, здесь только конкурсантки? – спросила я. – С вами нет посторонней девушки, невысокой, с короткими волосами, ее зовут Джен?

– Нет, – покачала головой учительница. – Только конкурсантки и мадам Сетуар.

Я вздохнула, взволнованно прикусив губу. Такая замена, что ни говори, не радовала.

– Никаких признаков двери, – заметил, разгибая спину, Дилан.

Этайна, до сих пор стоявшая в стороне, не решаясь проталкиваться к окну через остальных, теперь подошла поближе.

– Как вы попали в камеру? – спросила я.

– Отсюда, – ответила мадам Рене, кивая в нашу сторону. – Прямо из этого коридора. Дверь есть, только, похоже, она закрывается при помощи какой-то хитрой пружины.

– Попробуйте нажимать на стену, – обратилась я к мужчинам и снова продолжила расспрашивать учительницу, которой, похоже, удавалось сохранять относительное спокойствие и трезвость ума куда лучше, чем ее сокамерницам.

– Кто вас сюда привел? Как вы оказались заперты?

Мадам Рене приложила руку ко лбу и покачала опущенной головой.

– Мы сами сюда пришли как последние дуры, – в сердцах призналась она. – И ведь не хотела я лезть в этот подозрительный ход. Но нас отправил сюда личный слуга короля, и на предписании была королевская подпись. Во всяком случае, так нам с мадам Сетуар показалось. Наверное, мы ошиблись, и это была просто хорошая подделка.

– Нет, это не была подделка, – возразила я, отчего-то пытаясь таким образом ее успокоить. – Бумагу действительно подписал король. Что было дальше?

– Дальше мы шли, довольно долго, и я уже заявила, что здесь какая-то ошибка и надо возвращаться. Мадам Сетуар со мной согласилась, дескать, девушкам не подобает шляться по таким тоннелям. Но тут появились они.

– Сколько их было?

Это уже спросил Дилан.

– Пятеро мужчин. Хотя если судить по их речам, похоже, что это тъёрны. Девушки попытались бежать, но мужчины были вооружены, и двое перегородили дорогу назад. Вынырнули из какого-то поворота. И привели нас сюда.

– А как они открыли дверь в камеру? Вы не видели?

– Она уже была открыта, – подала голос Этайна.

Девушки слегка посторонились, позволяя ей подойти ближе. Обхватив дрожащей рукой прут решетки, она устремила взгляд на Дилана.

Винсент разогнул спину, Ирвин поднялся, отряхивая колени.

– Ничего, – ответил он на мой неозвученный вопрос.

– Так и есть! – воскликнула мадам Сетуар.

Сейчас я впервые обратила внимания на даму, сидевшую в углу, обхватив руками колени. Ее волосы были против обыкновения растрепаны, край длинной юбки укрывал пол. Женщина легонько покачивалась из стороны в сторону.

– Никто ничего не сможет сделать! Мы все здесь умрем! – не переставая раскачиваться, произнесла мадам Сетуар.

Учитывая то положение, в котором все они оказались, такую реакцию можно было понять, но меня начинала охватывать злость, особенно при виде того, как именно после этих восклицаний в глазах Этайны заблестели слезы, а Нерис поднесла руку к горлу.

– Мадам Сетуар! – Я попыталась призвать наставницу к порядку. – Держите себя в руках. Здесь же ваши подопечные! Вы должны помогать им, а не наоборот! Вы же видите: мы здесь, вы не одни, мы что-нибудь придумаем! К нам скоро присоединятся королевские гвардейцы. Вам надо просто немного подождать. Ну вспомните свои же собственные уроки. Чему вы там учили девушек. Выдержке, осанке, правильному дыханию, наконец…

– Какое все это имеет значение?! – вскричала мадам Сетуар. Ее лицо было бледным, но на щеках, наоборот, горел нездоровый румянец. – Сейчас, в последний день нашей жизни! Теперь все теряет смысл!

Некоторым образом я была с ней согласна, с той только разницей, что смысл ее уроков и прежде казался мне весьма сомнительным. Но эту истерику пора было заканчивать, иначе она грозила перерасти в массовую.

– Мадам Рене! – обратилась ко второй наставнице я. – Вы не могли бы оказать мне одну услугу?

– Конечно, – кивнула учительница танцев, впрочем, несколько удивленно: ей было не вполне понятно, чем она может помочь, учитывая, что она находилась внутри, а я – снаружи.

– Дайте, пожалуйста, пощечину мадам Сетуар, – попросила я.

Мадам Рене покосилась на продолжавшую раскачиваться из стороны в сторону коллегу.

– А знаете, с удовольствием, – совершенно серьезно произнесла она. – Давно об этом мечтала.

До рукоприкладства дело однако же не дошло. Угрозы оказалось достаточно для того, чтобы заставить мадам Сетуар взять себя в руки. Это радовало. Состояние девушек и так трудно было назвать спокойным, но, во всяком случае, массового приступа паники удалось избежать.

Тем временем из коридора, с той его стороны, что вела ко дворцу, послышались быстрые шаги. Мы насторожились и, взявшись за клинки, приготовились к встрече, но быстро выяснилось, что это пришло подкрепление. Состояло оно из шести гвардейцев. Не бог весть что, но в нашей ситуации и такое число имело значение. Мужчины стали вполголоса что-то обсуждать, жестами указывая то в одну, то в другую сторону. Среди гвардейцев обнаружился Диего Сторно. По доносившимся до меня словам я поняла, что он спрашивает о Джен. При этом вид он имел чрезвычайно обеспокоенный.