— А он тебе никогда не рассказывал о блондинке, которая живет в его доме?
Джилли внимательно прислушалась.
— А, да, да, да! — воскликнул один из них. — Кажется, у них был роман. По-моему, они прекрасно ладили и все шло очень хорошо.
— Но теперь все плохо, — сообщил его собеседник. — Он не может избавиться от нее. Каждый день она подкарауливает его на лестнице, и он переезжает. Теперь-то он понял, что самое опасное в этой жизни — роман с соседкой.
Они расхохотались. Эта история показалась им даже забавной.
Зато Джилли как будто кто-то хлестнул по лицу. Ей показалось, что говорили о ней. Ей показалось, что говорили о ней, и не о ком ином, о ее чувствах. Они вызывали только иронию и смех у окружающих.
Джейк тоже избегает ее. Окружающие смеются за ее спиной, а она ничего не замечает.
Как жестоко! Жестоко, подло и бестактно… Судорожный комок опять сдавил ее горло, слезы наворачивались на глаза. Только бы ее никто не увидел… Уйти, уйти подальше от всех…
Она выскочила на улицу, тревожно оглядываясь по сторонам. Куда, куда ей убежать?
Вдруг ее остановил пожилой англичанин.
— Извините, вы автор этого альбома? — протягивая ей ручку, спросил он.
Она остановилась.
— Да.
— Вы не могли бы подписать мне его? — просящим тоном произнес англичанин.
Джилли нетерпеливо махнула рукой.
— Попозже.
Она побежала по аллее. Слезы текли по ее щекам. Джилли нервно глотала их и бежала все дальше.
Обессиленная, она упала на траву рядом с густыми зарослями шиповника. Нервы сдали окончательно, и больше она не могла контролировать себя. Она долго рыдала, громко всхлипывая и задыхаясь от собственных слез. В истерике она кусала губы, рвала на себе волосы, разрывала ногтями траву.
Ей хотелось умереть. Только смерть могла решить все проблемы и подарить покой, вечный покой… Жизнь слишком несправедлива и жестока. Одним она дарит счастье, а других обрекает на вечное страдание и муки.
Она больше не хотела жить.
Джилли не было больше часа, и Уилфред начал серьезно беспокоиться.
— Где же она? — спросил он кузину.
— Да, странно, — сказала Лори. — На кортах я ее тоже не видела.
— Она сегодня не собиралась играть, — сказал Уилфред. — Она даже не одета для этого.
Он ходил возле соседних столиков, расспрашивая, не видел ли кто-нибудь его жену. Но все присутствующие только недоуменно пожимали плечами.
— В доме ее нет, — сказал Джозеф. — Пойдемте поищем в парке.
По дороге они встретили миссис Паркинсон.
— Я ищу Джилли, — сказала Мейган.
— Джилли! Джилли!
Все четверо испуганно и встревоженно искали ее.
— Что же могло случиться? — спросила обеспокоенная миссис Паркинсон.
— Не знаю, — ответил Уилфред. — Она была в отличном настроении…
Они нашли ее в кустах шиповника, истерично рыдающую, с опухшим от слез лицом.
Уилфред попытался поднять ее.
— Джилли, что с тобой? — растерянно бормотал он. — Ну, успокойся, пожалуйста… Да что же это?
Он гладил ее по голове, крепко держа в объятиях. Лори и миссис Паркинсон молча стояли рядом, с ужасом наблюдая эту грустную картину.
Все было очень серьезно. В этой семье происходило что-то страшное, болезненное.
Миссис Паркинсон только молча кивала головой. Она поняла все и предчувствовала недоброе.
Глава 13
Психиатрическая клиника доктора Каммингза. Воскресный день в теннисном клубе. Встреча с миссис Паркинсон. Уилфред Мейган выясняет отношения.
Джилли очнулась уже в больнице. Она помнила только, как приехала машина «скорой помощи». Ей сделали укол и положили на носилки.
Джилли дали большую дозу успокоительного, которое сразу же подействовало на ее обессиленный, нервно истощенный организм.
Она открыла глаза. Белый потолок, белые стены, белая кровать, белые тумбочки… Даже шторы были белыми. Обычная больничная атмосфера. Джилли чувствовала слабость и торможение в мозгах. Она не понимала, зачем она находится здесь, но думать об этом была не в состоянии, как будто кто-то ударил ее по голове чем-то тяжелым.
Подошла медсестра — молоденькая девушка в белом халате.
— Ваш муж скоро придет, — сказала она.
— Нет, нет…
Джилли никого не хотела видеть. Ей уже никто не в силах помочь.
— Это больше не может продолжаться, — произнесла Джилли слабым голосом.
Медсестра улыбнулась.
— Конечно, не может. Сначала вам обязательно нужно поесть. Вы сильно похудели.
Есть… Она не помнила, когда ела в последний раз, но при напоминании об этом почувствовала отвращение и тошноту.
— Мне надо умереть, — прошептала она. — Я — такая дрянь… Да, умереть…
Слезы катились по щекам. Она вновь пришла в себя и вновь вспомнила о своем несчастье.
Нет, уже никто не мог спасти ее. Она не может измениться, она безнадежна. Врачи не в силах сделать ее счастливой, а, значит, все бесполезно и ненужно.
— Боже мой… Мне так плохо… — снова прошептала она, словно в бреду.
Медсестра наклонилась над ней.
— Вы увидите мужа, и вам станет легче, — успокаивающе произнесла она.
Голос медсестры был мягкий и тихий. А Джилли все плакала и плакала. Она вытирала слезы, пыталась успокоиться, но не могла.
— Нет… Что же со мной… Я хочу понять…
Двадцатидвухлетняя Мадлен Сноу совсем недавно закончила учебу и работала в клинике только месяц. Она не имела опыта и еще не приобрела той душевной твердости, этакой непробиваемости, свойственной обычно медикам, особенно тем, кто работает в психиатрических заведениях.
Она еще не видела в жизни горя, и окружающий мир рисовался в ее воображении в розовых тонах. Но ей было ужасно жаль свою новую пациентку. Она не знала, что же произошло на самом деде, не знала истинной причины ее страданий. Мадлен от всего сердца сочувствовала новой пациентке, переживая в душе ее боль.
Медперсоналу в этой клинике не разрешалось раскрывать свои эмоции, задавать больным лишние вопросы, так как это могло еще больше нарушить их душевное равновесие.
Она принесла лекарства. Джилли послушно приняла таблетки и вскоре закрыла глаза.
Доктор Каммингз был лучшим психиатром в городе и держал в пригороде Аделаиды большую психиатрическую клинику. О нем отзывались как о человеке серьезном и прекрасно знающем свое дело. Поэтому лечение Джилли Уилфред решил доверить именно Каммингзу.
Сам он был страшно подавлен случившимся. Ведь он изо всех сил пытался спасти жену. Сам он этого сделать не мог. Доктор Каммингз был его последней надеждой, хотя в глубине души Уилфред сознавал, что дело совершенно в другом. И все же…
