Увидев оборотней, Чжу Ба-цзе бросился вперед и стал браниться:
– Эй вы! Оборотни-грабители, похитители сокровищ! Куда лезете? Зачем явились сюда целой сворой, мохнатые твари?
Скрежеща зубами, Желтый лев начал отругиваться:
– Негодяи плешивые! Вчера втроем напали на меня одного, я признал себя побежденным и отступил, считая вас порядочными, а вы посмели совершить беспримерное злодеяние: сожгли дотла мое жилище, уничтожили все мое достояние, погубили сородичей и всю мою семью?! Я горю жаждой мести. Обида, которую вы мне нанесли, глубже великого моря! Стойте, ни с места! Сейчас я угощу вас своим копьем!
Удалой Чжу Ба-цзе, замахнувшись граблями, ринулся на врага. Оба яростно сражались, но пока еще нельзя было сказать, кто из них возьмет верх, а тем временем на Чжу Ба-цзе набросились еще двое. Обезьяноподобный лев с железным стержнем, усаженным шипами, и Белоснежный лев, вооруженный трехгранным бруском.
– Эй, сюда! – закричал Чжу Ба-цзе.
Размахивая волшебным посохом, покоряющим драконов и тигров, вперед ринулся Ша-сэн. Но на него разом набросились львы Пожиратель тигров, Смышленый, Ловец слонов и Охотник за лисицами. Тогда и Великий Мудрец Сунь У-кунь пустил в ход свой посох с золотыми обручами, отражая натиск львов. Лев Пожиратель тигров действовал дубиной, Смышленый орудовал медной кувалдой, Ловец слонов – стальным копьем, а Охотник за лисицами – огромной секирой.
И вот семь львов-оборотней вступили в бой с тремя смелыми монахами. Вы только взгляните, как они сражались!
Алебарда, кувалда,Дубина, трехгранный брусокИ секира большая,Палка в острых шипахИ копье – это движутся львы,Все вокруг сокрушая.Семь озлобленных львов,Семь орудий в мохнатых рукахИ остры и колючи.Окружили кольцом,С грозным криком монахов теснятВсей толпою могучей.Но в ответ,Беспощадно волшебная палица бьет,Мощь ее неизменна.Крепче посоха нет,Чем губительный посох в рукеУ монаха Ша-сэна.Грабли острые бьют,Рассыпая безжалостный блеск,Словно буря их взмахи.Разъярен Чжу Ба-цзе,Скачет в диком неистовстве он,Дружно бьются монахи.Защищаются сзади,А спереди бьют по врагам,Их тесня то и дело,Отбиваются слева,А справа атаку ведутНеустанно и смело.Вот на гребень стеныС приближенными князь поднялсяИз дворцовых покоев,Отдает приказанья,Чтоб хищных врагов устрашитьИ ободрить героев.Бить велит в барабаныИ в гонги сильней колотить,Всюду вывесить флаги,Чтоб смутились враги,А друзья ощутили в душеВдвое больше отваги.Защищаются, бьют,К волшебству прибегают бойцы,Нападают умело.Задрожала земля,И от грохота страшной борьбыВышина потемнела.
Бой продолжался почти весь день, и незаметно наступил вечер. Чжу Ба-цзе так устал, что у него изо рта потекла слюна, а ноги обмякли. Не в силах больше держаться, он сделал ложный взмах граблями, покинул поле боя и бросился бежать.
– Ты куда? – заорали львы Белоснежный и Обезьяноподобный. – Стой! Берегись!
Чжу Ба-цзе не успел уклониться: тяжелый удар трехгранным бруском по самому хребту свалил его с ног.
– Хватит! Хватит! – кричал он, лежа на земле.
Но оборотни вцепились ему в загривок и в хвост и потащили к Девятиголовому льву.
– Одного поймали! – сообщили они.
В это время Ша-сэн и Сунь У-кун тоже покинули поле боя и оборотни гурьбой погнались за ними. Сунь У-кун выдрал у себя клок шерсти, разжевал ее, выплюнул и воскликнул: «Изменитесь!» И сразу же появилось более ста десяти маленьких Сунь У-кунов, которые плотным кольцом окружили львов: Смышленого, Пожирателя тигров, Ловца слонов, Охотника за лисицами и самого Желтого льва с золотистой шерстью. Оправившись, Ша-сэн и Сун У-кун вновь вступили в бой.
К вечеру им удалось захватить двух львов: Пожирателя тигров и Смышленого. Другие два льва – Охотник за лисицами и Ловец слонов – сбежали. Желтый лев с золотистой шерстью доложил о случившемся старому оборотню. Узнав, что два льва попали в плен, старый оборотень отдал распоряжение:
– Свяжите Чжу Ба-цзе, только не мучайте его, чтобы не сдох! – сказал он. – Если они отдадут наших львов, мы вернем его живым, если они погубят наших львов, мы немедленно расправимся с Чжу Ба-цзе.
В ту ночь оборотни расположились на отдых у городских стен, но об этом мы рассказывать не будем.
Обратимся к Великому Мудрецу Сунь У-куну. Когда он приволок обоих львов-оборотней к стенам города, правитель уезда приказал немедленно открыть ворота и велел своим военачальникам в чине сяо-вэй, которых насчитывалось свыше двух десятков, вынести веревки и дубины, связать оборотней и втащить их в город. Тем временем Сунь У-кун вобрал в себя свои шерстинки и вместе с Ша-сэном поднялся на городскую башню, где предстал перед Танским монахом.
– Ну и жаркий был бой! – воскликнул Танский монах. – Что с Чжу Ба-цзе, жив ли он?
– Ничего с ним не случится! – уверенно произнес Сунь У-кун. – Их оборотни у нас, и они ни в коем случае не осмелятся причинить Чжу Ба-цзе какой-либо вред. Свяжите оборотней покрепче, а завтра утром выменяем их на нашего Чжу Ба-цзе!
Трое княжичей подошли к Сунь У-куну и, совершив перед ним земной поклон, спросили:
– Отец наш, наставник, когда ты вступил в бой, то был один, а потом, когда бежал с поля боя, неожиданно появилось больше сотни таких, как ты! И наконец, когда были захвачены оборотни и ты приблизился к городским стенам, твои двойники исчезли, и ты снова остался один. Объясни, что это за чудо такое?
Сунь У-кун рассмеялся.
– На моем теле восемьдесят четыре тысячи шерстинок, – сказал он, – каждая из них может превратиться в десяток, из десятка получаются сотни, из сотней – тысячи, десятки тысяч, миллионы и сотни миллионов мне подобных. Этот способ превращения называется «Воспроизведение себе подобных».
Княжичи снова по очереди совершили земной поклон. Сразу же подали трапезу и все поели тут же, на городской башне. После этого на всех амбразурах городской стены зажгли фонари и вывесили флаги; застучали в колотушки, зазвонили в колокольцы, забили в гонги и барабаны, выставили усиленные караулы, стали передавать сигнальные стрелы, пускать хлопушки; раздавались воинственные кличи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
