— Он и мой сын, тоже, и должен был остаться на Земле, со мной! Если бы я знал, я мог бы поразить этого Мордреда проклятием, или обвинить его в каком-нибудь ужасном преступлении, или встретить его где-нибудь в дремучем лесу с напоенным ядом дротиком. Таким образом я бы хорошо послужил Королю, хотя он никогда бы не узнал об этом. Но злая судьба восстала против меня! Я больше никогда не увижу, как просыпается мой сын, пока не настанет последний день мира! Ты, и только ты украла моего сына и мою жизнь, о Королева Другого Мира! А теперь ты просишь меня восстановить величие и силу Оберона, еще одного твоего мужа, которого ты предала!
— Дай Солнцу возродиться и верни в мир жизнь. Никто не знает тайну Котла Оберона, только он один. А Пендрагон? Ты еще верен ему? Да, другой человек держит знамя рода. Но в нем есть и твоя кровь. Он, и все Уэйлоки, и весь мир умрет в темноте, если ты не сможешь заколдовать Оберона. Подумай, хорошо подумай, Волшебник, вспомни всю твою гордость и твою темную службу королевству. И где теперь твоя служба? Где твоя верность? Смыта ревностью? Ненавистью? Тогда чем же этот мир отличается от падшего Альбиона? В чем разница?
Долгое молчание. Сигнал начал слабеть.
— И если я скажу, что наложу заклятие на Оберона, даст ли Пендрагон мне свободу, перестанет ли преследовать?
— Ты видел, как он говорил с Люцифером. Думаешь, он согласиться избавить тебя от наказания, которое ты заслужил множеством убийств? Почему ты изменил точку зрения? Неужели наконец понял, что нельзя построить справедливое королевство на несправедливости?
— Прометей! Я вижу, что ты здесь. Ты можешь предвидеть будущее, ответь мне! Должен ли я потребовать свободу, даже если после этого мир накроет морозная мгла, и он умрет? Согласится ли Пендрагон на мое требование? Что говорит твоя мудрость?
Долгое время радио молчало. Потом в канал ворвался глубокий голос Прометея.
— Я не вижу в этом смысла. Достаточно применить технологию, которую я показал им, и люди смогут построить свое собственное солнце. А если еще добавить некоторое количество антиматерии из Юпитера, можно зажечь…
Сигнал стал слабеть, появились помехи.
— А Прометей действительно мой отец? — удивленно сказал Ворон. — Он совершенно не похож на меня!
Венди, не оборачиваясь, бросила.
— Я бы этого не сказала, ты, маленький титан, — и засмеялась.
— Неужели этот парень, Мерлин, мой родственник, — еще более удивленно сказал Пендрагон. — Это же маньяк, жаждущий крови. Жуткий тип. Он совершенно не похож на меня!
Ван Дам, вцепившийся обеими руками в перила рядом с локтем Пендрагона, посмотрел на высокую фигуру в развевающемся черном плаще, под которым скрывались смертельное оружие и удивительные приборы, висевшие на черной упряжи, посмотрел на магический меч, торчавший за поясом, и прошептал сам себе:
— Я бы этого не сказал…
II
Запряженная котами колесница пролетела над Лос-Анджелесом, и они увидели, что город еще стоит; но электричества не было, и только факелы и пожары освещали улицы с ревущими толпами на них.
Пендрагон заметил Войну. Чудовище склонилось над городом, но, увидев их, повернулось и убежало.
Ворон держал очередной прибор, который дал ему Пендрагон. Этот стимулировал центр сна в мозгу. Когда они приземлились прямо среди бушующей толпы, ток из рук Ворона потек в прибор, половина всех людей упала на землю и мгновенно заснула.
Вторая половина с почтительным изумлением глядела на завернутую в черное фигуру, вышедшую из колесницы. Пендрагон обнажил меч. Его голос, усиленный электронным микрофоном, разнесся по всему городу: — Возвращайтесь в свои дома! Всякое преступление будет замечено! Те, кто творят зло, не смогут спрятаться! Мародеры будут сурово наказаны. Любая несправедливость, от которой вы, по вашему мнению, страдаете, будет устранена!
Толпа успокоилась, стала рассеиваться и исчезла, как туман на восходе солнца.
Уже в воздухе, над Скалистыми Горами, Ворон спросил:
— Почему они поверили вам?
— Я, я это сделала! — крикнула Венди, окруженная летающими котами. — Мамочка как-то сказала, что Жезл Моли заставляет любого почувствовать, если кто-нибудь ему лжет. Я дала им всем почувствовать слова Папочки. И они поняли, что это правда! Но, может быть, я просто подняла Жезл в воздух и ничего не случилось…
Потом они приземлялись в Канзас-Сити и Балтиморе. Однажды Ворону пришлось вызвать гром, чтобы утихомирить банды. Там, где шли сражения между федеральными войсками и местной милицией, вмешивался Ван Дам и приказывал федералам сложить оружие. Они сняли блокпосты со всех трех основных хайвэев и приказали танкам возвращаться на базу. Водители грузовиков, вооруженные обрезами, из которых они стреляли по солдатам, радостно приветствовали их колесницу выстрелами в воздух.
В Вашингтоне, О. К., войска стояли на каждом углу, танки и бронетранспортеры перегородили улицы, но кое-где стояли баррикады разбитых автомобилей, поставленных один на другой, и милиция из Виржинии и Мериленда мешала передвигаться федеральным войскам. Столица была парализована.
Пендрагон, глядя вниз, заметил:
— Этот город просто построен для баррикад.
— Я всегда слышал, что здесь трудно ездить, — сказал Ворон.
— А почему здесь люди из Виржинии с оружием в руках, а не из жителей О.К.? — спросил Ван Дам.
— В Округе оружие есть только у бандитов, — ответил Пендрагон. — И здесь Капитолий. Ван Дам, я собираюсь приземлиться между этими двумя пулеметными гнездами на Капитолийской лестнице, рядом с этим бронетранспортером. Мы сможем войти в здание по вашему пропуску?
— Сэр, я могу попытаться. Но посмотрите на все это телевизионное оборудование: Вице-президент, о, простите, Президент обращается к Конгрессу, судя по объявлению по радио. У нас могут возникнуть трудности.
Ворон поглядел на все еще ночное небо, на котором, несмотря на время года, над узкими полосками темных облаков висели осенние созвездия. Он нахмурился, и над краями облаков сверкнули молнии.
— Я готов к любым трудностям, — сказал Ворон, — а те, кто пытается сделать эту страну, свободную страну, похожей на Россию? Ха! Они не готовы.
Колесница приземлилась.
III
Пропуск Ван Дама провел их через первый пост стражи у наружных дверей, и они дошли до второго, где вооруженные автоматами солдаты охраняли вестибюль. Офицер безопасности всмотрелся в лицо Ван Дама, что-то проворчал, громко приветствовал его и приказал освободить им дорогу. Но Пендрагона заставили оставить в вестибюле меч и оружие. Пендрагон тщательно привязал свою оружейную перевязь к рукоятке меча, обмотал все кожаной лентой и только потом отдал ее парламентскому приставу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
