охраняются.
– Как неприветливы твои московиты, пан Димитрий. Я занимаюсь подготовкой маскарада. Твои московиты не видали ранее такого. Но при европейских дворах сие принято.
– Здесь это может не понравиться, Марина.
– Маскарад – это весело, Димитрий. И ты еще не видел моего костюма…
Глава 25
Бунт.
Москва.
Май 1606 года.
Утром 17 мая 1606 года на Москве ударили в набат.
Было еще темно и солнце не встало.
Князья Шуйские начали восстание. Толпа, при свете сотен факелов, стала громить дома, где стояли поляки. Горожане и стрельцы с оружием и дрекольем смело бросались на врагов.
С десяток стрельцов в красных кафтанах бердышами выломали ворота дома, где имел жительство польский ротмистр Цвилиховский. К ним присоединились около сотни мужиков окрестных сел. Этих привлекла возможность разграбить богатое подворье.
Сам ротмистр был разбужен криками и треском ломаемого дерева.
Он поднялся с кровати.
– Что такое? – спросил он слугу.
– Пан ротмистр! Бунт!
– Какой еще бунт?
– Ваши ворота сломали! Слышите?
Раздались выстрелы. Это слуги ротмистра дали залп из мушкетов. Раздались крики боли и ненависти.
Цвилиховский приказал одевать себя. Слуги помогли ему одеть штаны и сапоги. По лестнице уже загрохотали сапоги. Это поднимались разъярённые стрельцы. Слуг во дворе они прикончили и шли разбираться с главным.
Поляк схватился за саблю.
– Пан! Колет надобно одеть!
– Некогда! Они сломают двери!
Раздался стук.
– Открывай, собака!
–Проклятое московское быдло! – ротмистр обнажил клинок. Страха он не чувствовал. В нем кипела ненависть.
Двери сломали, и они соскочили с петель. Стрельцы ворвались в комнату ротмистра.
– Вот он пес! – закричал один и ударил поляка бердышом.
Но Цвилиховский ловко увернулся и сам нанес удар по врагу. Клинок сабли распорол московиту живот.
– Получи!
Ротмистр перепрыгнул через тело и сам напал на второго стрельца. Удар его сабли перерубил древко бердыша и погрузился в голову.
– Стрели его собаку! – заорал кто-то за дверью.
– Пропусти Семена с мушкетом!
Ротмистр зарубил еще одного стрельца и сам выскочил из комнаты. Он столкнул с лестницы двух мужиков. Его клинок взметнулся вверх и был готов снести голову очередному врагу. Но тут раздался залп.
Стрелецкий десятник, наконец, сумел выстрелить. Пуля пробила ротмистру грудь, и он споткнулся.
Цвилиховский с удивлением смотрел, как расплывается кровавое пятно на его рубахе. Он опустил клинок и оперся на него. Раздался второй выстрел. На сей раз стреляли из пистолета. Пуля попала в шею и после этого поляк упал.
Мужики бросились топтать тело и кромсать его ножами. Вскоре от гордого ротмистра осталось лишь кровавое месиво. Затем начался грабеж…
***
Царь был разбужен звоном набата и заревом.
Он подскочил к окну.
– Что там такое, Димитрий? – спросила Марина.
– Шум. Чернь на Москве часто шумит.
– Это не опасно? – спросила новая царица.
Царь не ответил жене. Он знал, что на постах всюду стоят немецкие наемники. Русским он доверял мало. А немцы получили оплату в полном объеме и клялись выполнить свой долг.
– Ты не ответил мне, Димитрий? Это опасно?
– Кто может это знать, Марина. Это Москва, а не Варшава.
В двери опочивальни постучали.
– Кто там? – встревожилась Мнишек.
Царь увиден на пороге воеводу Басманова.
– Государь!
– Что такое, воевода?
– Прости, что обеспокоил тебя и царицу. Но на Москве бунт.
– Бунт?
– Васька Шуйский приказал ударить в набат. Мои люди донесли, что он говорит толпе, что де поляки хотят извести тебя.
– Поляки? Что за чушь? Они опора моя. Что они без меня в этой стране?
– Дак Ваське надобно толпу поднять, государь. Чернь уже грабит польских послов и офицеров. Это их подворья горят. Государь. Смотри!
Басманов указал рукой в окно на зарево.
– Они грабят послов короля Сигизмунда? – Мнишек выскочила из-под одеяла.
– Да, государыня.
Басманов отвел взор от полунагой царицы. Та быстро прикрылась вышитым одеялом.
– Димитрий, что скажет король? – спросила она мужа.
– Не про то надобно думать ныне! – сказал Басманов. – Шуйский убивает поляков руками черни. Но затем он направит толпу сюда.
– Надобно проверить посты и усилить охрану! – вскричал царь.
– Это уже сделано, государь. Но не сдержат наемники нашей толпы.
– Нужно стрелять!
– Поможет ли? Слишком много черни, государь. Слишком много! Нужно действовать хитрее. Тебя еще любят!
– Но никто не должен ворваться сюда…
***
В это время князь Василий Шуйский направлял своих людей в разные стороны Москвы. Он хорошо понимал, что поляков стоит добить сразу и без всякой пощады. Они не должны сплотиться вокруг царя.
Он сказал своему брату князю Димитрию:
– Мы начали дело славно, брат. Но надобно так его и завершить.
– Поляков рубят.
– Но главный враг сидит во дворце. Надобно истребить самозванца. Только тогда мы победим.
Димитрий Шуйский возразил:
– Но ты сам поднял бунт, дабы защитить царя. Не идет наша чернь московская против особы самозванца. Бояре те идут. Немногие из купцов желают его смерти. А чернь нет. И что станем делать, брат?
– Чернь глупа и её всегда можно обмануть, брат.
– Как?
– Просто! Толпу надобно возбудить, брат! И легче это сделать против тех, кого они люто ненавидят. Потому я натравил их на поляков. Но сие лишь первый шаг!
– А второй?
– Здесь царица Марфа Нагая. Настоящая мать Димитрия.
– Ты приказал привезти её? – Димитрий Шуйский был поражен степенью риска.
Самозванец не простит этого, если его не убить нынче же…
***
Дело в том, что, новый царь приказал сбить имя царевича Димитрия с могилы и перезахоронить тело. Ведь за царевича он выдавал себя сам, а стало в могиле лежит мальчик не царских кровей.
Мать Димитрия Мария Нагая была возмущена этим кощунством. Она заявила, что не потерпит надругательства над могилой сына.
Слова её донесли до самозванца, и тот был страшно разгневан.
– Она сошла с ума! – кричал он. – Ведь сама признала во мне сына!
Бояре молча склонили головы.
Велимир Бучинский попытался успокоить государя.
– Великий государь! Женщина слаба умом. Кто станет её слушать?
– Станут! Это Московия, пан Велимир! И потому слушай мое повеление!
– Да, государь!
– Вдовую царицу Марию держать в монастыре за крепким караулом! Все общения её с внешним миром прекратить!
Среди русских бояр прошел ропот неодобрения. Царь сердито посмотрел в их сторону:
– Кто не согласен?!
Все молчали.
– Кто противится моему решению? Кто смеет сомневаться в моем царском рождении? Я царь!
***
И вот сейчас Василий Шуйский решил использовать это в своих интересах.
– Коли понадобится, то я покажу мать царя толпе. И она скажет, кто есть истинный царь Дмитрий! Он есть самозванец Юшка Отрепьев!
– Но что будет? – со страхом спросил Димитрий Шуйский.
– Самозванец будет убит и нам будет надобен новый государь. И тогда, брат. Придет наше время.
– Опасно сие, брат!
– А как Борис на трон сел? Также через опасности! Ради короны головой рисковать надобно! Иначе никак!
–А если не выйдет?
–Тогда нас ждет страшная участь, брат! И потому надобно все сделать так, чтобы вышло…
***
Воевода Мнишек выслушал польского поручика. Тот едва вырвался от мятежников. Его лицо было в кровоподтеках и синяках.
–Пан воевода, я едва вырвался. На моих глазах озверевшая чернь ворвалась в дом ротмистра Цвилиховского.
– Что с ротмистром? – спросил Мнишек.
– Этого я не знаю, пан воевода.
– При ротмистре было много гусар?
– Нет, пан воевода. Только несколько слуг.
– А гусары?
– Пан Цвилиховский жил только со слугами. Солдаты были размещены далеко
