Читаем без скачивания Истории, рассказанные у камина (сборник) - Артур Дойл

а) к чугунолитейному заводу Карнстока;

б) к каменноугольной шахте «Большой Бен»;

в) к каменноугольной шахте «Упорство».

Линия, ведущая к «Большому Бену», в длину имеет не больше четверти мили и упирается в огромную кучу угля, ожидающего транспортировки. Там ничего необычного не замечено. Линия чугунолитейного завода Карнстока третьего июня была блокирована шестнадцатью вагонами, груженными гематитом{353}. На этом направлении это единственная линия, поэтому по ней никто не мог проехать. Ветка, ведущая к шахте «Упорство», – двухколейная и используется весьма активно, поскольку производительность шахты очень велика. Третьего июня движение на ветке было обычным, сотни людей, включая бригаду путевых рабочих, работали по всей длине линии, составляющей две с четвертью мили, и совершенно невозможно, чтобы экстренный поезд мог пройти по ней незамеченным. В завершение можно заметить, что эта ветка находится ближе к Сент-Хеленс, чем то место, где обнаружено тело машиниста, что дает все основания полагать, что поезд миновал эту точку, прежде чем попал в беду.

Внешний вид и характер ран Джона Слейтера не позволяют сделать каких-либо выводов относительно судьбы поезда. Мы можем лишь сказать, что, судя по всему, погиб он, выпав из паровоза, но почему он из него выпал и что стало с поездом после его падения, я объяснить не могу».

В довершение инспектор подал в управление прошение об отставке, в качестве причины указав обвинения его в некомпетентности, появившиеся на страницах лондонских газет.

Минул месяц, в течение которого и полиция, и железнодорожная компания занимались расследованием этого дела, но без малейшего успеха. Была назначена награда и даже объявлено о том, что преступник (если это было преступлением) преследоваться не будет, но и это не дало результатов. Каждый день публика раскрывала газеты в уверенности, что эта фантастическая загадка наконец будет разгадана, но шли недели, а так ничего и не прояснялось.

Среди бела дня в самом густонаселенном районе Англии поезд вместе со всеми находящимися в нем людьми исчез так, словно какой-то алхимик превратил его в пар. Среди многочисленных гипотез, появлявшихся на страницах массовых изданий, были и такие, которые всерьез рассматривали вмешательство сверхъестественных или, по крайней мере, противоестественных сил, и что горбатый месье Караталь, возможно, был персоной, известной под другим, более неприглядным именем. Другие утверждали, что виновником исчезновения поезда является его смуглый спутник, хотя, что именно он сделал с поездом, никто так и не смог четко сформулировать.

Среди множества предположений, высказанных газетами и частными лицами, были и одно-два достаточно правдоподобных, чтобы заинтересовать публику. Например, версия, появившаяся на страницах «Таймс» за подписью одного в то время весьма известного сыщика-любителя. В своем письме он попытался применить к этому делу критический и более-менее научный подход. Чтобы понять его мысль, достаточно привести отрывок, но тот, кому это интересно, может прочитать все письмо в номере от третьего июля.

«Одним из основных принципов практической логики, – отмечал автор письма, – является то, что, после исключения всего невероятного остаток, каким бы неправдоподобным он ни казался, должен содержать истину. Мы точно знаем, что поезд проехал через Кеньон-Джанкшн. Мы точно знаем, что до Бартон-Мосс он не доехал. То, что он мог свернуть на одну из семи доступных веток, является в высшей степени маловероятным, но тем не менее возможным. Совершенно очевидно, что там, где рельсов нет, поезд проехать не мог, следовательно, мы можем сузить поле поисков до трех открытых линий, а именно, ветки, ведущей к чугунолитейному заводу Карнстока, ветки, ведущей к шахте «Большой Бен», и ветки, ведущей к шахте «Упорство». Может быть, в Англии существует тайная организация шахтеров, что-то наподобие каморры{354}, которая могла бы уничтожить и сам поезд, и его пассажиров? Это маловероятно, но допустимо. Признаюсь, что другого решения я не вижу и потому советую железнодорожной компании сосредоточить внимание на данных трех линиях и на рабочих, которые трудятся на этих предприятиях. Внимательное наблюдение за ломбардами этого района также может выявить немаловажные улики».

Предположение, выдвинутое признанным специалистом в подобных вопросах, вызвало немалый интерес и резкую критику со стороны тех, кто посчитал подобное заявление нелепым поклепом в адрес честных и достойных тружеников. Единственным ответом на эту критику стало предложение дать более правдоподобное объяснение загадке. Тут же последовало сразу две версии («Таймс» от 7 и 9 июля).

В первой выдвигалось предположение, что поезд сошел с рельсов и погрузился на дно Ланкаширско-Стаффордширского канала, который проходит параллельно линии несколько сотен ярдов. Это предположение было тут же отброшено, когда выяснили глубину канала, которой явно не хватало, чтобы скрыть такой большой объект.

Второй корреспондент призвал обратить внимание на черный кожаный чемоданчик, единственный багаж пассажиров, и высказал предположение, что в нем могло находиться какое-нибудь новое, неизвестное взрывчатое вещество невиданной доселе силы, способное распылить поезд. Однако идея о том, что взрыв мог полностью уничтожить поезд и не затронуть рельсов была настолько абсурдной, что никто не стал рассматривать эту версию всерьез. Расследование безнадежно зашло в тупик, когда дело получило новое, совершенно неожиданное развитие.

Речь идет ни много ни мало о письме, полученном миссис Макферсон от ее мужа, Джеймса Макферсона – проводника исчезнувшего поезда. Письмо, датированное 5 июля 1890 года, отправлено из Нью-Йорка и достигло адресата 14 июля. Кое у кого зародились подозрения относительно его подлинности, но миссис Макферсон не сомневалась в том, что написано оно рукой супруга, а тот факт, что в конверт было вложено сто долларов пятидолларовыми купюрами, послужил достаточным доказательством, исключающим мистификацию. Обратный адрес в письме отсутствовал. Привожу его полностью.

«Дорогая жена,

Я много думал и понял, что не могу просто так о тебе забыть. То же самое касается и Лиззи. Я пытался, но у меня ничего не получается. Я высылаю вам немного денег, которые ты сможешь поменять на двадцать английских фунтов. Этого хватит вам с Лиззи, чтобы пересечь Атлантику. Комфортнее и дешевле плыть на гамбургском судне, которое заходит в Саутгемптон{355}, чем на ливерпульском. Если вам удастся добраться сюда и остановиться в Джонстон-хаус, я попытаюсь послать тебе весточку и сообщить, как мы сможем встретиться. Сейчас, правда, у меня довольно большие проблемы. Мне очень больно думать о том, что я вас уже никогда не увижу. Поэтому пока на этом все. Твой любящий муж,