Хаген послушно проделал все предписанные Учителем манипуляции; он представил, что та дальняя сосна — спрятавшийся великан, накинувший обманный облик, и…
Диск оторвался от земли, и тан поспешил привести в действие уже заготовленные заклятья, кроме лишь чар Поиска. Воздух вспорола стремительная белая молния, косо черкнувшая по стволу — и тут, к изумлению Хагена и Хедина, на месте дерева они увидели самого настоящего великана, с тяжким стоном валящегося на землю. Диск перерубил его почти пополам. Тёмная кровь ручьём заливала траву, большие круглые глаза закатились, узловатые пальцы выпустили дубину, длиной с добрую оглоблю.
— Вот это да! — присвистнул Маг. — Не ожидал такого… Остановить войско, немедленно, Хаген! — Он почти кричал.
Тан не успел даже и подумать, как он может это сделать, как мир вокруг него померк, а спустя мгновение прояснился снова: они с Учителем стояли в самой гуще войска. Однако они опоздали.
Могучие дубы и вязы, росшие по обе стороны неширокой дороги, по которой, растянувшись на добрую милю, шло войско Хединсея, один за другим обращались в жутких красноглазых гигантов, размахивающих исполинскими палицами. Облачённые в кожаные доспехи, в обшитых костяными пластинками шапках, великаны мерно взмахивали дубинками, утробно урча при виде корчащихся в муках людей и гоблинов. Канут не растерялся, он встретил внезапно появившуюся угрозу дождём чёрнооперённых стрел, но, хотя самый первый из напавших великанов и напоминал ощетинившего все иглы дикобраза, это ни в малейшей степени не беспокоило его. Чёрная дубина взлетала и опускалась; от каждого её взмаха падал человек. Хаген увидел, как пятятся его копейщики, плотно сбив строй и пытаясь достать наконечниками пик ноги гиганта, как гигантская палица рухнула на них, рухнула и вновь поднялась, оставив на земле три неподвижных тела.
Ярость упругим вихрем ворвалась в сознание тана, красный туман застлал взор, его воины гибли, и он, их вождь, обязан был сейчас быть впереди всех, в самом опасном месте. Голубой Меч прыгнул ему в ладонь, он высоко вскинул мерцающий клинок и с хриплым кличем рванулся вперёд. Учитель не успел задержать его.
При виде своего предводителя воины Хединсея воспряли духом. За таном тотчас устремилась волна его дружинников, привыкших к тому, что возглавляемая таном атака — всегда решающая.
Сучковатая дубина врезалась в землю совсем рядом с Хагеном, вверх брызнул земляной фонтан: великан промахнулся лишь на самую малость. Тан вскинул руки, приказывая своим остановиться.
— Назад! — заорал Хаген. — Назад, и прочь мечи!
Пять или шесть гигантов окружили голову войска; их палицы работали, словно цепы крестьян при молотьбе. Дерево потемнело от крови.
Хаген проскользнул вплотную к великану, Голубой Меч, шипя, вонзился в чудовищную коричневую ступню по самую крестовину. Тан выдернул клинок; пузырясь, в ране вскипела тёмно-багровая кровь. Вскипела и тотчас затянула её плотной коркой. Великан взревел, и Хаген едва-едва увернулся от его дубины.
И тотчас, мысленно обругав себя последними словами, тан выхватил Диск Ямерта.
Великан уже почти опустил свою палицу на голову Хагена, когда разогнанный таном Диск рассёк тело исполина надвое; лишь белая молния пронзила воздух, когда оружие вернулось к своему новому хозяину.
Другой великан, в изумлении уставившийся на погибшего собрата, вдруг истошно взвыл, вокруг него волнами вздыбилась земля, и гигант исчез; до слуха Хагена донесся лишь быстро угасающий вопль, как будто кричавший падал в неимоверно глубокий колодец, что уводит в неведомые бездны. Тан понял, что его Учитель тоже не теряет времени даром.
Оставшиеся четверо великанов поспешно бежали. Хаген уже поднял было Диск, целясь в широченную спину одного из них, — но раздумал. Убивать бегущих претило ему, он предпочёл бы поединок лицом к лицу.
Пока приводили в порядок смешавшиеся кое-где десятки, перевязывали раненых да наскоро хоронили убитых, прошло не так уж мало времени. Тан увидел, что с каждой минутой Учитель становится всё мрачнее.
— Подумать только, древесные великаны Ялини! — вполголоса проговорил Маг, когда войско наконец тронулось дальше. — Кто придумал гнать их на войну? Это ведь слуги, строители, носильщики, но никак не воины! Тогда, в Эриваге, — зофар… теперь вот они… — закончил он постепенно затихающим голосом, обращаясь в конце уже к самому себе, погрузившись в размышления.
И вновь они шагали рядом, Учитель и Ученик, слившись с рядами уменьшившегося в числе, но всё ещё очень сильного войска Хединсея; тан расспрашивал Мага, что же произошло после появления Замкового Ворона с вызовом Мерлина.
— Сперва я решил, что поединок начнётся немедленно: кольцо невозможно было снять с лапы птицы, так раскалился металл от гнева пославшего, — говорил Хедин. — Я попытался заговорить с Главой Совета Поколения — и мне удалось это, хотя раньше он не слишком удостаивал меня своим вниманием.
«Когда и с чем в руках мы встретимся?» — спросил я его.
«Когда тебе будет угодно, Познавший Тьму», — ответил он, и я удивился: обычно требующий удовлетворения настаивает на скорейшем сведении всех счётов.
«Что это значит, Мерлин? — спросил я тогда. — Ты не хочешь решить всё немедленно?»
«Но ведь никогда не испытываешь радости от того, что стираешь с лица нашего Мира одного из подобных самому себе, — издевательски ответил он. — Я на Авалоне. Понимаю, что ждать тебя в гости туда бесполезно, и потому предлагаю тебе отправиться на твой бесценный Хединсей. Давай, замыкай кольцо своей защиты вокруг Главной Башни острова — ты ведь столько трудился над этими заклятьями! Торопись на Хединсей, а там всё сразу станет ясно».
«А где же твой хвалёный Астральный Вестник? — спросил я тогда. — Где же ужасная кара, назначенная мне Молодыми Богами?»
«Я и есть эта кара», — по обыкновению напыщенно ответил он и прекратил разговор. Я немедленно отправился к тебе, мой мальчик. Наступил решающий момент. План или рухнет сейчас целиком, или мы всё же продолжим… продержимся ещё какое-то время, пока всё не повернет в нужную сторону. Итак, тебя ждёт Авалон.
Войско шагало под прояснившимся звёздным небом, и Хаген, невольно опустив голову, слушал Учителя, боясь пропустить хоть слово.
— А теперь расскажи мне о Великом Орлангуре, — напоследок попросил Ученика Маг. Хаген говорил, а волшебник слушал очень внимательно, время от времени кивая, словно получая подтверждение своим догадкам. Когда тан закончил, Маг вздохнул и положил ему руку на плечо.
— Третья Сила впервые открыто вмешалась в дела нашего Мира, — сказал он. — Я боюсь даже гадать, к чему это может привести. Теперь не миновать ответа Дальних… Я всё ещё надеюсь, что они схватятся с хозяйкой Ночных Всадниц, — но кто может наверняка сказать хоть что-то о намерениях Дальних Сил? Я буду долго размышлять над твоей повестью, а сейчас время прощаться. Да, я знаю, твое войско устало, обременено добычей и ранеными; и я отправлю вас сперва не на сам Авалон. Вы проведёте день и ночь в отдалённом, уединённом месте… надеюсь, там ни Мерлин, ни Сигрлинн до вас не дотянутся. Вы сможете отдохнуть и перевести дух. Оставив там раненых и добычу, оттуда вы сразу же попадёте на Авалон. Я открою Врата и подержу их открытыми некоторое время; как я уже сказал, вы окажетесь в одном переходе от замка Мерлина. Ближе мне отправить вас не по силам. Ну дальше… тебе всё известно. Вся наша надежда — в твоей удаче, — добавил Маг, понижая голос, Хаген медленно и низко поклонился Хедину. В тот момент он не чувствовал ничего, кроме горькой тревоги, пополам с почти полной уверенностью в том, что он навсегда расстается с самым дорогим для него существом — своим Учителем, своим единственным поводырём в том невероятно сложном Мире, чье истинное строение открыто лишь считаным Смертным и без знания которого он, Хаген, не боящийся никакого врага из рода людей, окажется один на один с великими колдунами, которые могут в любой миг отправить его в такие мировые бездны, что сама Смерть покажется ему избавлением…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
