Мишура, латунная фольга по сравнению с полноценным, глубоко мерцающим золотом. После этих строк эстафета чтения, естественно, прекратилась… и мы разошлись тихие, очарованные ими, не вспоминая больше ни Светлова, ни Асеева, ни Уткина, ни Гудзенко…» (Солоухин В. Последняя ступень. М., 1995. С. 155—157). К этому ряду поэтов, о которых упоминает В. Солоухин, можно добавить Безыменского, Жарова и десятки других поэтов, занимавших третьестепенное место в русской литературе ХХ века.
Вся эта группа поэтов хорошо помнила завет литературы начала эпохи революции – отказаться от традиций русской и мировой литературы, мирового искусства, когда повсеместно кричали: «Пушкина – с корабля современности». Десятки статей было написано на эту тему. В частности, К. Малевич призывал:
«Мы предсказываем в своих выступлениях свержение всего академического хлама и плюнули на алтарь его святыни.
Но чтобы осуществить факты наших революционных поступей, необходимо создание революционного коллектива по проведению новых реформ в стране.
При такой организации является чистая кристаллизация идеи и полная очистка площадей от всякого мусора прошлого.
Нужно поступить со старым – больше чем навсегда похоронить его на кладбище, необходимо очистить их сходство с лица своего» (Искусство. 1919. № 1—2).
Многое из того, о чём декларировал К. Малевич, было усвоено либеральной группой поэтов. При этом эта группа поэтов очень любила власть, нет, она не угождала властям, но очень любила получать дары от властей, тиражи книг, поездки за границу, которая тут же замечала, что здесь, за границей, поэты-эстрадники говорят совсем иное, то, что утверждают за границей. Так двойственная жизнь поэтов не способствовала укреплению их таланта, а, наоборот, расшатывала то, что дано было от Бога. Посмотрите, как Вознесенский воспевал личность Ленина в поэме «Лонжюмо» (1962—1963):
…из спешной повседневностимы входим в Мавзолей,в кабинет рентгеновский,вне сплетен и легенд, без шапок, без прикрас,и Ленин, как рентген, просвечивает нас……И ЛенинОтвечает.На все вопросы отвечает Ленин.
А потом как яростно отрицал всё, что им было написано по этому поводу.
Но в это время один за другим появилась большая группа русских поэтов, которая через несколько лет определила поэтическую платформу русской литературы. О появлении стихотворений Юрия Панкратова начиная с 50-х годов написал Юрий Кузнецов: «Его дебют был поистине ошеломляющим. Его стихотворение «Страна Керосиния» (сатира на соцсистему, ещё тогда!) стремительно обошло огромную читательскую массу вплоть до лагерей. Людям хотелось свежего слова, и они его услышали. Правда, за свою лихую сатиру поэт сильно получил по шапке от властей предержащих, но, однако, устоял. Порвал со своим окружением (Евтушенко, Ахмадулина) и стал держаться особняком, отдавшись целиком поэзии… Его маленькое стихотворение «Пастух» выдерживает сравнение с античной классикой. Слово он чувствует на вкус, на звук, на запах, он как бы осязает слово» (Панкратов Ю. Стихотворения. М., 1995. С. 3). О Ю. Панкратове много писали, много спорили, ему прислали много писем, в том числе и Борис Пастернак, предсказавший, что его вкус и его смелая, «до конца договариваемая искренность, единственный источник настоящего творчества, – тому залогом». Печально то, что Ю. Панкратов также не выдержал испытания временем, стихи утратили боевой дух, а сам он опустился до того, что написал донос на главную редакцию издательства «Современник» в ЦК ПК КПСС, о чём немало было разговоров в литературной среде, резко критически оценившей этот поступок.
Существовала негласная и отвратительная система составления поэтических сборников: в это время, например, В. Костров, составляя антологию «Русская поэзия. ХХ век», включил в неё четыре стихотворения Владимира Фирсова (1937—2011), патриота, яркого лирика, влюблённого в Россию, на первых порах его опекал А. Твардовский, он издал много книг, и в молодости он много сделал в поэзии, занимал твёрдую позицию в литературной борьбе, а Е. Евтушенко, составляя антологию русской поэзии «Строфы века», В. Фирсова вообще не включил. Такой неистовой была литературная борьба.
О красоте природы, о любви, о преданности своей родине, о милосердии, о богатстве человеческой души, о мире романтической мечты и реалистической трезвости взгляда на окружающий мир написаны поэтические книги (добавляю к тому, что уже перечислял чуть ранее) Владимира Цыбина – «Медовуха» (М., 1960), «Пульс» (М., 1963), «Глагол» (М., 1970), Анатолия Передреева – «Судьба» (М., 1964), «Равнина» (М., 1971), Алексея Прасолова – «День и ночь» (1966), «Земля и зенит» (1968), «Во имя твоё» (1971), Владимира Семакина – «Лён колоколится» (М., 1971), Анатолия Поперечного – «Ярость-жизнь» (М., 1973), Анатолия Жигулина – «Костёр – человек» (1961), «Полярные цветы» (М., 1966), «Калина красная – калина чёрная» (М., 1979), «Соловецкая чайка» (М., 1979), Станислава Куняева – «Звено» (М., 1962), «Ночное пространство» (М., 1970), «Свиток» (М., 1976), «Путь» (М., 1982), Виктора Старкова – «Горы не любят слабых» (М., 1965), Николая Рубцова – «Звезда полей» (М., 1965), Валентина Сорокина – «Разговор с любимой» (Саратов, 1968), «Голубые перевалы» (М., 1970), «За журавлиным голосом» (М., 1972), «Огонь» (М., 1973), Владимира Туркина – «Секунды века» (М., 1966), Виктора Кочеткова – «Отзывается сердце» (М., 1975), «Моё время» (М., 1980), «Крик ночной птицы» (М., 1981), «Материнское окно» (М., 1983), Виктора Каратаева – «Славянка» (М., 1972), «Перекаты» (Архангельск, 1980), Владимира Фирсова – «Горицвет» (М., 1965), «Избранное» (М., 1975), – в стихах этих талантливых поэтов предстаёт полноценный мир России, природа её различных областей: тут и «глухая степь кагульская», тут и «полевые целинные станы», тут слышатся и журавлиные голоса, тут и озёрная Русь… Тут слышится и «раскалённое слово», тут глядят и вспоминают «материнское окно» и материнские слова, тут думают о чести, совести, долге, непримиримости к врагам и о преодолении слабости в горькие минуты, тут вспоминают и великих русских людей, исполнивших то, что завещано их талантом, то, что завещано им Судьбой. Олег Чухонцев начал свой творческий путь с публикации стихотворений в журналах «Юность» и «Молодая гвардия» в 1962 году. Острой официальной критике подверглись его стихи «Повествование о Курбском» (Юность. 1968. № 1) и «Кончина Ивана»… После этого скандала стихи печатались изредка лишь в журналах, первая книга стихов «Из трёх тетрадей» вышла лишь в 1976 году, в конце ХХ века он опубликовал сборники «Ветром и пеплом» (1989) и «Стихотворения» (1989). В предисловии «Лицо на групповом портрете» к сборнику «Стихотворения» Олег Чухонцев писал о начале своего творческого пути: «Представьте двадцатидвухлетнего автора с рукописью первой книги, медленно поднимающегося в скрипучем довоенном лифте… где этажом выше располагалось в начале 60-х годов издательство «Советский писатель»… представьте долгое, мучительное, бесконечное ожидание потом, ожидание, ставшее для молодого, а потом и не молодого автора бессрочным, потому что сигнальный экземпляр своего злополучного сборничка он получит через семнадцать лет, чуть ли не к сорока годам, а следующий – ещё через семь, и к своим пятидесяти – две тощие книжки – итог, прямо скажем, невпечатляющий, так что, говоря объективно, такого автора надо признать неудачником» (с. 12—13). Два последних сборника стихов, в которые вошло всё лучшее из его творчества, и сделало Олега Чухонцева ярким поэтом, и имя его вошло в историю литературы ХХ века.
Особое место в русской поэзии занимают стихотворения Ольги Фокиной как певца Русского Севера, мира вологодской деревни. В 60-х годах одна за другой выходят её книги «Реченька» (1965), «А за лесом – что?» (1965), «Алёнушка» (1967), «Островок» (1969), «Маков цвет» (1978), «Буду стеблем» (1979) – и повсюду, в каждой книге – истоки образности – в народном творчестве, живой язык северорусского края, частушки, пословицы, поговорки. Борис Шергин и Сергей Викулов высоко оценили уже первые книги стихотворений Ольги Фокиной, преданной Русскому Северу.
Заметным явлением в русской поэзии ХХ века были стихи и поэмы Вячеслава Богданова (1937—1975). Родился он в деревне Васильевка Тамбовской области в крестьянской семье. Отец погиб на фронте в 1942 году. Окончил четыре класса, семилетка была далеко, за десять километров от деревни, поехал учиться в школу ФЗО в Челябинск, пятнадцать лет проработал слесарем по ремонту оборудования на металлургическом заводе, ходил в литературное объединение, всё время писал стихи. Первый сборник стихотворений «Звон колосьев» вышел в 1964 году, второй, «Голубой костёр», – в 1968-м, третий, «Гость полей», – в 1969-м. На одном из семинаров познакомился с Василием Фёдоровым, который, прочитав его стихи и услышав выступления, повсюду поддерживал его. Стихи В. Богданова – обо всём, что тревожит сердце русского человека:
…И кланяюсь я прошлому опять,Родной земле за все крутые были.Я в мир пришёл – творить,А не рыдать,Века и так к нам на слезах приплыли…Нам прошлое сегодня,Как броня,И в нас живут его земные боли…(Русь. 1973)
Два истинных знатока русской поэзии Олег Михайлов и Вадим Кожинов дают приметы развития поэтического слова в это время. Олег Михайлов в книге «Верность. Родина и литература» (М., 1974) рисует обширную картину в именах и цитатах, выделяя В. Соколова, А. Передреева, Н. Рубцова, Б. Примерова как носителей русского самосознания: «В поэзии В. Соколова непрестанно ощущается ясность нравственной позиции, что, однако, никогда не становится нравоучением… Именно глубина – «земная, родимая» – сокрыта в поэзии В. Соколова. Благодаря этому и выразил он в своих стихах то особенное, характерное для нашей поэзии начало, имя которому – национальное, русское… Не случайно к нему сегодня обращается новое поэтическое поколение со словами уважения и выражением чувства преемственности…
