Все молча собрали какие то свои бумаги и покинули кабинет, услужливо прощаясь с президентом. Кабинет главы администрации находился на территории Кремля, в то время как Вольский и Буранов проводили большую часть времени вне его пределов, хотя и здесь для них были обустроены помещения. Когда секретарь донесла президенту, что они оба покинули Кремль, он попросил пригласить Векшина.
- Вот что, Анатолий, - начал президент сухим тоном. - Готовь замену для Головко и министра внутренних дел. Раз у них такие подопечные, то и они зря занимают свои посты.
- Насколько это быстро нужно сделать? - хладнокровно спросил Векшин, в глубине души польщённый этим разговором тет-а-тет.
- Думаю, чем быстрее, тем лучше. Никаких утечек, как ты понимаешь.
- У некоторых могут возникнуть проблемы с прокуратурой. Или достаточно будет отставок?
- Над этим ещё следует подумать. О чести мундира нужно забыть, я ожидаю объективного расследования, - сухо заключил глава государства.
В эту секунду Векшин усомнился в своём привилегированном положении. На ход расследования он не мог бы особенно повлиять, все рычаги находились в руках Буранова, который способен был повернуть следствие в нужное ему русло. Получалось, что президент возлагал на него ответственность, которая была ему не под силу, имея с самого начала повод для недовольства. Президент прибегал к обычной тактике, взывая дух соперничества между подчинёнными.
- Есть ещё одна просьба. Я дал поручение Буранову сделать документы для этого молодого человека, Византа. Но чувствую, что он не заинтересован спасти своего агента, - мягко добавил лидер страны.
- Понимаю. Я сделаю ему паспорта высшей степени надёжности, о которых ни в ФСБ, ни в МВД, не будут знать, - с готовностью ответил Векшин.
ГЛАВА 44. ОТСРОЧЕННАЯ МЕСТЬ.
Лаврецкий ожидал Риту в своей парижской квартире, занимавшей целый этаж особняка в центре. Он заказывал пропагандистские кампании, когда чувствовал угрожающие события для российского правительства. Сейчас приходил такой момент: в прессу просачивались слухи о предотвращённом теракте, упоминалось участие таинственных русских, то ли из криминальной группировки, то ли, из спецслужб. И этой затравки хватило бы, чтобы возбудить общественное беспокойство с новой силой, однако, полиция подбрасывала слишком скудную информацию, а журналисты, как это водится, восполняли вакуум домыслами. Но если кто и имел наиболее полные источники информации, то это сами русские.
Лаврецкого, холодность Риты, при их интимной близости раздражала, он всё чаще чувствовал себя неудачливым ухажёром, любовница которого, не спешившая стать невестой, использовала его для карьеры.
- У меня есть сведения, что Спирин исчез, - деловито открыл беседу Лаврецкий. - Власть пока этого не подтверждает, но если это так, в чём я не сомневаюсь, то те русские, которых схватила полиция, должны иметь к нему отношение. Если эту взаимосвязь обосновать, то это сильный пропагандистский удар. А когда вскоре последует отставка высших чиновников, может даже министров, под носом у которых орудовал этот Спирин, то это просто будет подарком судьбы. Мы окажемся в роли прорицателей. Надеюсь, ты, как никто другой знает о Спирине и его связях.
Рита с минуту задержала свой любопытствующий взгляд на нём.
- Он имел отношения со всеми силовыми министрами. Под его контролем была разветвлённая агентурная сеть среди сепаратистов, кем он все последние десять лет и занимался. Но этот факт хорошо известен не только мне, - размеренно пояснила она.
- Нужно делать документальный фильм обо всей этой истории, связать в него максимальное количество участников, включая и Византа и президентскую племянницу. Средств на это можно не жалеть.
- Визант не ответил на предложение продать компрометирующие материалы? - спросила она, раз зашла речь о её бывшем любовнике.
- Похоже, нет. Отвечают многие на объявление, но его среди них нет. Может, он уже кому продал.
- Он не продаст. Не тот он человек, - уверенно высказалась Рита.
Лаврецкий удивлённо посмотрел на неё.
- Несмотря на все свои прегрешения, - поясняла она, - он предан службе, и если он получил от начальства приказ держать досье в тайне, или уничтожить его, он подчинится беспрекословно. Хотя его и предупреждать не нужно, он отлично знает кодекс служивого человека.
Собеседник опустил смущённый взгляд, будто проглотил горькую пилюлю. А пилюлей была всё та же ревность – откуда она так хорошо знает этого Византа, ставшего притчей во языцех. Он выдавил из себя саркастическую гримасу.
- Разве не он подбросил прессе часть из этих материалов?
- Скорее всего, что он. Но подбросил он лишь ту часть, которая скомпрометировала нас. Не исключено, что он получил одобрение и гарантии от власти.
- Не очень я верю в гарантии от спецслужб, и вообще от власти… А если уж этот Визант такой ревностный государев человек, почему позволил увлечься родственницей первого лица страны, да ещё и подвергнул её жизнь опасности? Поступок более чем не разумный, и уж точно не вписывается в кодекс преданности своему повелителю. Может он служит другому начальству?
- С точки зрения разумности, такой поступок объяснить действительно нельзя. Но состояние влюблённости и незачем объяснять, - колко ответила Рита на его язвительный выпад.
- Но он воспользовался неопытными чувствами девушки, да ещё в политических играх, где ставки - судьбы страны. Это смахивает на явную глупость.
Выспреннее красноречие Лаврецкого в порицании мужской страсти кольнуло Риту своим лицемерием. Мужчины любят поносить мужчин, скрывая под этим собственные изъяны.
- А откуда взялось, что Анна Панина не искушённая в любовных делах девица? – возразила она. - Насколько я знаю, мужчинами она умеет управлять. А что касается Византа, герой он, глупец, или мерзавец, то это, может быть и не важно для женщины. Он уподобляется влечению, но не унижается и не пытается подавить партнёра. Не самый худший тип мужчины.
Похвала сопернику совсем сбила с толку Лаврецкого, у него отпало желание вторгаться в тему интимных отношений, где женщины всегда сильнее.
- Мне известно, на какие средства Визант проживает в Париже. Он связан с неким Отисом, где встретился ещё в лагере, и кто, по некоторым данным, владелец крупного бриллиантового состояния. История тянется ещё с советских времён. В том уголовном деле участвовал и Юдин, друг Спирина. Эту взаимосвязь мы тоже должны отразить в своём телевизионном расследовании, - сухим тоном продолжил Лаврецкий той темой, которая ему была наиболее близка. - Как можно быстрее мы должны приступать к съёмкам. Фактов для этого достаточно.
