— Учитель, а существуют полукровки? Мастер Глаамеш отказывался отвечать на этот вопрос. — Может, у того был свой резон? Но меня-то не сдерживает ничего.
— Бывает и такое, чаще всего полуорки. Остальные расы редко считают других привлекательными в этом деле. За исключением дроу и светлых. Их же просто как магнитом тянет друг к другу. Но их дети не совсем полукровки, ибо рождаются младенцы «чистыми» представителями расы матери.
— А почему люди верят в придуманного бога? — А вот на эту загадку ответа не может дать никто.
— Ты о Спасителе? — Ученик кивает. — Честно — не знаю, мне это тоже не понять. — Зачем нелепая вера в того, кого нет, когда магам известно о Творце, да и не скрыта эта информация от общества? А если уж хочется верить во что-то совсем могучее и непонятное, то вот на выбор: Создатель или Изначально Первый.
Хорошо, все эти вопросы сыпались на меня не сразу, а постепенно, на привалах и ночевках.
Чем выше мы поднимались, тем больше рассеивался туман. Пик Мороза поражал своим величием, стрелой устремляясь за облака. На Земле подобное горное образование не могло бы появиться, слишком малы были предгорья и слишком велика была эта почти одиночная гора. Только небольшая, неприступная и отвесная гряда, длинной в пару сотен километров, увенчанная пиком семикилометровой высоты. Казалось, кто-то искусственно воздвиг этот ледяной монумент, но это было не так.
Ночевать приходилось без палаток и навесов, выискивая полости в холмах или подходящие убежища меж гигантских камней, которые стали все чаще появляться на нашем пути. Ущелье Тысячи Зеркал, по которому мы пересекали гряду, не зря носило такое название. Десятки тысяч ледяных граней отражали окружающее, бросая множество солнечных бликов. Но у этого был большой недостаток. Ужасный ветер, проносящийся по разлому, крошил лед, гоняя стайки ледышек, болезненно впивающихся в незащищенные одеждой участки кожи. Плохо, направление этого бедствия не совпадало с нашим, раздирая лицо острыми снежинками. Устроиться на ночь пришлось в одной из неглубоких пещер под заунывное подвывание стихии.
— Постой, покажи еще раз, как ты плетешь эту нить!
Слаагеш дергается в испуге, прерывая астральную ткань защиты от холода.
— Вы можете видеть астрал?
— Я магл и энергет, одинаково хорошо чувствующий все три энергии. — Астральные оттенки добавил в ауру недавно, но вряд ли это изменение бросалось в глаза. Около часа заставлял уже вспотевшего и без всяких щитов гоблина повторять раз за разом различные комбинации нитей. — Спасибо, очень необычная техника.
— Мастер Глаамеш говорил: тварность — воинам, шаманам — астрал, а магия — это неестественно и плохо.
Ничего себе категоричность! Просто магические энергии плохо доступны гоблинам, наверно, так старый шаман отгораживался от этой правды.
— Вот скажи, топор — это плохо?
— Зависит от того, в чьих руках этот топор. — Хоть этому научили, и то радость.
— Тварность, магия, астрал — все это лишь энергии мира. Их условно можно выстроить по «грубости» воздействия. Тварность — энергия тел, магия — воздействие на физический мир путем «приказов» разума, астрал же тоньше всех. С его помощью маг астрала, — замечаю недоумение, — или шаман, если тебе так легче понять, изменяет мир посредством своей души, преломляя и фокусируя силу вселенной через нее.
— И все? — недоумение гоблина огромно.
— В общих словах — да. Разве что можно добавить, что чем грубее энергия, тем быстрее осуществляемое ей воздействие. — Специально упрощаю объяснение; это, конечно, поверхностно, но для более детального разбора отличий не хватит и месяца лекций.
— Получается, магия это не плохо?
— Для вас, гоблинов, магия это плохо! Твой старый учитель прав. Она вам почти недоступна, и видите вы только беды от нее.
Юный падаван запутался. Ничего, не все понятно сразу, пусть думает, ищет ответы на подобные вопросы сам. Те ответы, которые сможет принять.
Оставив ущелье позади, вздохнул с облегчением. Подобный разгул ветров раньше встречал только в Архипелаге. Мастером следов, конечно, не являюсь, но часть их техник мне известна. К тому же мне на руку играет то, что темные несут с собой кристалл с демоном. А больших специалистов по этим тварям, чем гоблины, найти сложно.
— Ты можешь отследить перемещение кристалла? — озадачиваю Слаагеша, когда сам исчерпываю свои возможности нащупать след.
— Живой лед надежно экранирует демона внутри его тюрьмы. Наружу почти ничего не прорывается.
Жаль, рассчитывал на иное.
— Обидно, придется идти наугад. — Не скрываю своего огорчения.
— Учитель, я могу попытаться, но это опасно!
Сам хочет помочь? Зачем? Неужели так привязался ко мне за это короткое время?
— Как? — Если и правда опасность чрезмерна, то откажусь. Не стоит столь необычно любопытному для гоблина юноше погибать рано. Его бы отправить в Большой мир, но нельзя, «сожрут», не готов он к подобному.
— Могу отправить свой разум в нижний мир, там видна тень любого демона. — Тут и правда тонка граница. Да и делал он это перед получением бубна, это обязательная процедура. Только вот происходило сие под неусыпным контролем более опытного шамана. Справлюсь ли я?
— В чем основная опасность?
— Надо охранять мое тело, пока разум будет далеко. Остальное не существенно. — Понимаю, что не от диких зверей охранять придется, а от слетевшихся на пир демонов. Нет у них большего желания, чем заполучить тело разумного. К каким только ухищрениям не прибегают для этого! А тут вот оно, да с прямым каналом связи. Подходи, бери сразу готовое к употреблению и беззащитное тельце, да не простое. А истинного шамана! Да там «внизу» такая свара начнется за право успеть первому. Страшно? Мне нет.
— Я справлюсь, готовь ритуал.
Как оказалось, не простым был обряд. Только подготовка к нему заняла весь световой день. За пару часов до начала, когда все внешние атрибуты были готовы, Слаагеш опился каким-то жутко вонючим отваром. И чем ближе был закат, тем все менее адекватным становился зеленокожий. Когда нижняя часть диска солнца коснулась горизонта, гоблин схватил бубен и начал выплясывать дикие танцы. Все безумнее становились движения шамана, чем ниже клонилось дневное светило, его тело изгибалось в немыслимых позах. И все это под невероятно заунывное горловое пение нечленораздельных фраз. Как только последний лучик скользнул по земле, длиннорукий отключился. А меня пробрал мороз. Холод не внешний и не внутренний, а холод души. Врата в нижний мир распахнулись, унося в потоке энергий сознание падавана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
