class="p1">Я себе напомнил героя сериала о зомби-апокалипсисе, который вломился в роскошный, чудом уцелевший особняк, чтобы набить кладовые своей крепости остатками дорогущих продуктов, которые на самом деле, несмотря на все понты, совершенно не годились в пищу.
Я встал перед холодильником и с большой неохотой принялся за еду. Я запивал ее пивом и время от времени, рыгая, засовывал голову поглубже в холодильник, наслаждаясь прохладой, облегчавшей боль, исходившую от моего обожженного лица. Со стороны я, наверное, походил на страдающего бессонницей бедолагу, решившего посреди ночи набить живот.
Я вышел на веранду, неся кучу роллов с крабом и огурцом, а в придачу к ним гору крошечных бутербродиков с ламинарией, один из которых протянул Чазу. Он громко фыркнул, надул щеки, словно сдерживая приступ рвоты, и прикрыл рот лапкой.
Затем он перевел взгляд на пляж, залитый медовым светом заходящего солнца. Парень с собакой все еще ловил волну — два силуэта, мерно покачивавшиеся на поверхности океана.
— Тут нет травы, — пожаловался его величество и показал лапой на небо. — А еще птиц слишком много. Я не люблю больших птиц.
— Ну это все-таки пляж, — пожал я плечами я. — А это чайки.
— Мне здесь не нравится.
— Ну и ладно.
Я снова пошел в дом, включил телевизор с диагональю экрана двести восемьдесят сантиметров и принялся смотреть повтор сериала «Облава». Через некоторое время я услышал на веранде какой-то шум. Выйдя наружу, я обнаружил, что Чаз готовится дать отпор чайке, пикировавшей на остатки роллов.
Король сусликов так и не переступил порог дома. Все трое суток он просидел в своей вырытой на пляже норе, несмотря на то что она то и дело осыпалась ему на голову. Мы так и не поехали на экскурсию по Беверли-Хиллз, не посетили студию «Юниверсал». Я так и не показал Чазу бульвар Сансет и клуб «Рокси», в котором в 1976 году слушал Боба Марли, заплатив за вход всего три с половиной доллара.
Одним словом, мы уехали из Малибу на нашем арендованном «мерседесе»-седане Е-класса, причем Чаз пребывал в столь же мрачном расположении духа, как и в холодной Альберте. Похоже, его печаль не смогли развеять ни калифорнийское солнце, ни серфинг по океанским волнам.
По дороге в аэропорт мне захотелось полакомиться нормальной, человеческой едой, и потому я заехал в закусочную Пинка[24], чтобы купить хот-дог с чили и сыром. Я еще спросил, можно ли обернуть его ломтиками бекона, но мне отказали.
Чаз громко храпел на заднем сиденье в кожаной переноске-замке. Он даже не подозревал, что я по ошибке свернул с автомагистрали куда-то не туда и потерялся в незнакомом районе, где машины по большей части были припаркованы к обочине под странным углом. Я ехал медленно, чтобы успевать читать названия улиц. Наконец я понял, что оказался в тупике, а передо мной в свете фар возникли фигуры двух крепко сбитых мужчин в худи.
Когда я попытался развернуться, один из незнакомцев подтянул мешковатые спортивные штаны, и я увидел, как у него на поясе блеснул ствол пистолета.
Парочка двинулась к моей машине.
— Плохо дело, — произнес я. — Очень плохо.
ГЛАВА 66
Сам не знаю, как меня угораздило свернуть не туда. По всей видимости, я слишком увлекся хот-догом. Райончик напоминал декорации к фильму о мире после апокалипсиса. Рядом с заброшенным продуктовым магазинчиком сквозь асфальт парковки пробивалась молодая поросль, окна и двери были забиты листами фанеры, напротив стоял разбитый «додж-дарт». Тощий полуголый мужчина в шлепанцах, потягивавший из бутылки в бумажном пакете какую-то бурду, поднял тонкую ручонку и помахал мне, когда я медленно проезжал мимо в поисках указателя, который помог бы выбраться обратно на автомагистраль. Газоны поросли сорняками. Ветер гонял по улицам газеты и грязные бумажные стаканчики. Среди иссохших кустов, в ветвях которых застряли трепетавшие на горячем ветру драные пластиковые пакеты, завывали кошки.
Чаз, как и прежде, храпел на заднем сиденье. Он спал беспробудным сном и лишь единожды заворочался на лежанке, встроенной в дорогущую кожаную переноску от «Луи Виттон» стоимостью тысяча двести пятьдесят долларов, которую я купил на средства сусличьего фонда. Наша поездка обошлась в копеечку. Подумайте сами: аренда автомобиля премиум-класса, особняк на побережье со всеми удобствами, билет первого класса на самолет — все это стоило тысячи долларов, даже не считая покупки нескольких экстравагантных диковинок, которые Чаз попросил меня приобрести в сувенирном магазинчике при студии «Юниверсал».
Когда я попытался развернуть машину, один из здоровяков в худи выхватил из-за пояса мешковатых штанов блестящий пистолет и кинулся ко мне. Его приятель, который был еще крупнее, рванул следом, обогнул машину, встал перед ней, хлопнул ладонями по капоту, после чего махнул рукой в знак того, чтобы я опустил окно.
Я как идиот подчинился.
Попытался спросить, как выехать на шоссе.
— Что в багажнике? — перебил меня мужчина. — Открывай.
Я улыбнулся в надежде, что он уйдет, заранее зная — этот прием не сработает.
— Открывай багажник, тебе говорят.
Второй мужчина медленно обошел машину. Внимательно посмотрел на номер. Нагнулся и увидел переноску на заднем сиденье.
— Багаж, — сказал он приятелю, который просунул руку в салон, нажал на кнопку разблокировки дверей и вытащил из машины сумку «Луи Виттон».
— Ничё так, — одобрительно произнес мужчина, разглядывая переноску. — В багажнике что? Давай, открывай.
Я думал, у дорогущего черного мерседеса где-то в удобном месте есть кнопка открывания багажника, но где именно она находится, не знал. Я стал нажимать наугад. После первой попытки кресло, в котором я сидел, резко дернулось, и я едва не стукнулся головой о потолок. Нажал второй раз, и стекла дверец потемнели. Я осмотрелся по сторонам и нажал на третью кнопку. Открылся лючок бензобака. Нажал на четвертую, и заработали стеклоочистители.
— Машину напрокат взял, — я выдавил из себя улыбку.
— Турист, значит, — кивнул тот, что поздоровее.
— Я свернул не туда и…
— Открывай багажник. Поглядим, что там у тебя…
Тело мужчины покрывали татуировки. Звезды, красные сердца и молнии оплетали разные надписи. Прочесть их не получалось — уж очень замысловатым был готический шрифт. На мускулистой шее красовались треугольники, круги, скалящиеся псы, извивающиеся змеи. Через всю обнаженную грудь тянулась еще одна непонятная надпись, которую словно сделали пьяные масоны, пророчившие погибель всему миру.
Второй мужчина осмотрел переноску — в ней по-прежнему, свернувшись калачиком, крепко спал Чаз. До меня донеслось едва слышное бормотание — его величество разговаривал во сне. Здоровяк принялся медленно расстегивать молнию на сумке.
— Фу! — сморщил он нос и принялся обмахивать лицо рукой. На пальцах
