приедешь ко мне. Я позвоню по междугородному, жди.
— Хорошо. Ты все взял? Деньги, документы?
— Все. — Он бросил взгляд на чемодан и стоявший рядом с ним заветный «дипломат», в котором был стальной ящичек, вырытый в подвале деревенского дома. — Давай здесь и попрощаемся. Не надо меня провожать. — Чмокнув ее в щеку, он подхватил вещи и двинулся к двери. Татьяна помахала ему рукой:
— Позвони!
Котенев кивнул и вошел в лифт. Заперев дверь, Ставич побрела к окну, приложив руку к тревожно бьющемуся сердцу. Отодвинув занавеску, она глядела в окно — вот Миша вышел из подъезда, подошел к машине. Из нее вылез пожилой мужчина и открыл багажник, помогая поставить в него чемодан, а «дипломат» Михаил оставил при себе. Неужели ее любимый не поглядит наверх, не пошлет ей прощального привета?
Нет, смотрит на окна, улыбается, машет рукой. Она тоже помахала в ответ и, будучи не в силах сдержать внезапно подступившие рыдания, отбежала от окна. Он уехал, уехал!
* * *
Вечером Сергей Владимирович Куров сам заехал к Полозову. Дверь открыла экономка, проводила в кабинет. Хозяин сидел в мягком глубоком кресле перед телевизором и смотрел новый видеофильм на религиозные темы, одновременно со смаком поедая спелый, источавший аромат арбуз, нарезанный тонкими ломтями. Обернувшись на звук открывшейся двери, он приветственно кивнул Курову и предложил:
— Арбузика хочешь?
— Какой арбуз? — зло буркнул Сергей Владимирович, приглушая звук телевизора и усаживаясь в свободное кресло рядом с консультантом фирмы.
— Астраханский, — хмыкнул Полозов, выплевывая косточки, — спелый. Погоди, сейчас будет очень любопытный момент. — Он ткнул ножом в сторону экрана.
— Момент!.. — фыркнул Куров. — Я тебе просто удивляюсь. В сложившейся обстановке ты способен тратить золотое время на какие-то пустые развлечения. — Он подошел к телевизору и выключил его, снова сел в кресло и, закурив, поглядел на Полозова:
— Ну?
— Чего «ну»? — продолжая спокойно заниматься арбузом, усмехнулся тот. — Не нервничай, ничего страшного не произошло. Постреляли, разъехались, наши все целы и здоровы, никто не пострадал, и обстановка, кстати, прояснилась.
— Вот как? — с сарказмом спросил Сергей Владимирович. — Прояснилась? Ты, случаем, не отравился нитратами?
— Перестань, — поморщился Виктор Иванович, — не надо паниковать. Котенева уже отправили из города, и никто его не отыщет, далее милиция. И вообще, надо рубить концы, кончать с ним возиться. Принимаем дело в наследство, на его бывших хозяевах ставим крест, а залетные бандюги теперь без нашей помощи сломают себе голову.
Куров сгорбился в кресле и, опустив между колен руки с набухшими венами, глухо спросил:
— Ты готов поставить точку?
— Информация в милицию запущена, — вытирая руки, откликнулся Полозов. — Залетные после открытого столкновения с милицией обречены. Котенева сопровождает Лука, а попозже я выдам нужный звонок. Только и делов. Больше волнуют наследственные вопросы.
— Их полностью беру на себя, — немедленно отреагировал Куров. — Кроме тех, которые связаны с отъездом Котенева. Помнишь его прогулку за город?
— А как же, — хищно оскалился Виктор Иванович. — Некоторые потери все равно неизбежны, да что ж поделать? Езжай спокойно домой и отдыхай. Надо беречь нервную систему. Выбрось из головы Хомчика, Лушина и уехавшего Котенева.
— Их будут тягать, — откинув голову на спинку кресла, заметил Сергей Владимирович, — и дело посыпется, как карточный домик. Что мы тогда унаследуем, разбитое корыто?
— Все не рассыплется! — возразил Полозов. — И у нас есть голова на плечах. Все их связи приберем к рукам, но не сразу. Сначала поглядим, как будет дело поворачиваться. Давай, Сережа, поезжай, я хочу фильм досмотреть. Не переживай, я тебе обещаю полный хэппи-энд.
— Звони, — поднялся Куров.
— Обязательно. Не забудь включить мне телевизор, будь так любезен, — ядовито напомнил Полозов. Сергей Владимирович послушно двинулся к телевизору.
— Зря ты не смотришь такие фильмы, — в спину Курову сказал хозяин, — история имеет свойство повторяться.
Досмотрев фильм, Полозов взял телефон и набрал по автоматической междугородной связи номер знакомого человека, которого он за образ жизни и занимаемое положение частенько любил именовать «пришельцем из будущего».
— Слушаю, — наконец ответили на том конце провода. Голос снявшего трубку был низким, гортанным, с заметным восточным акцентом.
— Привет, — не обращаясь по имени, поздоровался Виктор Иванович, будучи уверен, что его должны сразу узнать. Так и получилось.
— Рад слышать, уважаемый, — не замедлил откликнуться обладатель гортанного голоса. — Салам!
— Встретили? Разместили?
— Да, не беспокойся, пожалуйста.
— Я не хочу тебя торопить, но приготовь все, что может потребоваться в случае моего неожиданного визита. Договорились?
— Конечно, уважаемый. Только одна просьба: позвони, когда вылетишь, — ласково попросил гортанный голос. — А то я должен ненадолго отлучиться.
— Обещаю, — заверил Виктор Иванович и повесил трубку.
Глава 4
Сумка была страшно тяжелой и неудобной, поэтому Ленчик постоянно перебрасывал ее из одной руки в другую, заставляя сынишку метаться рядом с ним то туда, то сюда, чтобы сумка не стучала ему по голым ногам, обутым в стоптанные сандалеты. И чего только Аня напихала в сумки? Весь дом, что ли решила тащить с собой на дачу?
Приостановившись, Ленчик поставил сумку и, сняв очки, вытер мокрый лоб платком — жарко, день только-только начинается, а солнце уже немилосердно печет, духота. Запаришься, пока доберешься, а на даче придется срочно открывать окна и двери, поскольку их курятник наверняка так прокалило солнцем, что не продохнуть. Кстати, где Анна? Ага, вон, тянется, тащит в обеих руках по набитой сумке, за ручки которых держатся дочери Света и Оля — трехлетние близняшки, одетые в одинаковые китайские платьица.
— Пап, а пап! Мы сегодня на речку пойдем? — дернул за руку Ленчика сынишка, от нетерпения приплясывавший на месте.
— Пойдем, пойдем, — рассеянно ответил отец и строго напомнил: — Не болтай бидон, молоко расплескаешь!
Подхватив сумку, он подождал, пока жена подойдет поближе, и спросил:
— Кастрюльку не забыла?
— Нет, — сдувая со лба прилипшую мокрую прядь волос, ответила она. — Света! Оля! Перестаньте баловаться! Наказание какое-то!
— Пап, а пап! Картошку вечером печь будем? — не унимался сынишка.
— Пойдем и картошку печь, — со вздохом согласился Ленчик, прикидывая, сколько раз ему еще придется поменять руку, пока он дотащит эту проклятую сумку до гаража, где стоит машина. Слава богу, уже недалеко, а там станет легче, когда все запихнешь в багажник и, рассадив детей, выедешь со двора. С гаражами ох как нелегко, и просто счастье, что ему удалось втихаря выстроить себе гараж-конуру недалеко от дома. Утром он хотел один отправиться за машиной, но Аня воспротивилась
