Уитбрид мысленно сосчитал.
— Шесть, включая Землю.
— И все они похожи на этот, за исключением того, что иллюзия здесь лучше. Мы ожидали увидеть нечто, разделенное в зависимости от важности животных, но здесь этого нет. Все-таки это чужой мир.
— В этом есть смысл, — сказала мошкита Уитбрида. Голос ее был слегка грустен, и люди вспомнили, что мошкиты никогда не видели чужих миров.
Следующий этаж поразил их.
Доктор Хорват вышел из лифта первым и тут же остановился: он находился на городской улице.
— Я думаю, мы выбрали не ту дверь… — И он попятился. На мгновение ему показалось, что его покидает рассудок.
Город был пустынен. На улицах стояло несколько машин, но они были разбиты, а на некоторых виднелись следы огня. Некоторые здания разрушились, засыпав улицу грудами обломков. Какая-то черная движущаяся масса выпустила по направлению к нему что-то вроде щупалец и тут же метнулась обратно, в темную дыру в груде битого кирпича. У Хорвата по спине побежали мурашки. Когда чужая рука коснулась его локтя, он подпрыгнул, широко раскрыв рот.
— Что случилось, доктор? Наверняка у вас есть животные, приспособленные к городам.
— Нет, — сказал Хорват.
— Крысы, — подсказала Салли Фаулер. — И еще вши, которые живут только на людях. Но, я думаю, это и все.
— У нас их гораздо больше, — сказала мошкита Хорвата. — Возможно, мы сможем показать вам нескольких, хотя они очень робкие.
Вдалеке виднелись маленькие черные существа, неотличимые от крыс. Харди сделал снимок стаи, которая дралась за укрытие. Позднее он надеялся увеличить его. Были еще крупные плоскостопные существа, почти невидимые, пока не окажешься прямо перед ними. Они имели тот же цвет и рисунок, что и кирпичи, к которым прижимались.
— Как хамелеон, — сказала Салли и тут же объяснила, кто это такой.
— Здесь все иначе, — сказала мошкита Салли и указала на животное цвета бетона, которое прижималось к серой стене. — Не пробуйте беспокоить его. У него есть зубы.
— А где они находят пищу?
— В садах на крышах. Впрочем, они могут есть мясо. А эти насекомоядные… — Она подвела их к «крыше», находившейся в двух метрах над уровнем улицы. Там были зерновые и плодовые деревья, росшие в полном беспорядке, и маленькие безрукие двуногие животные, выбрасывающие свернутый в кольцо язык на метр в длину. Они выглядели так, словно имели полный рот орехов.
На шестом этаже их встретил лютый холод. Небо было свинцово-серое, а над бесконечной ледяной тундрой ветер гнал тучи снега. Харди захотел остаться здесь, чтобы изучить жизнь этого ледяного ада: кусты и крошечные деревья, росшие сквозь лед, крупных спокойных существ, которые игнорировали их, пушистых скачущих кроликов с похожими на тарелки ушами и без передних лап. Пришлось уводить его почти силой, иначе он просто замерз бы здесь.
В Замке их уже ждал обед: корабельные запасы и тонкие ломтики плоского зеленого кактуса семидесяти пяти сантиметров в длину и трех в ширину. Красное желе внутри него имело почти мясной вкус. Реннеру это понравилось, но остальные вообще не смогли есть его. Зато все прочее они съели, оживленно переговариваясь.
— Мы представляем, — сказала мошкита Реннера, — что хотят увидеть в незнакомом городе туристы, По крайней мере, мы знаем, что вы показывали в своих фильмах о путешествиях. Музеи. Правительственные здания. Памятники. Архитектурные уникумы. Возможно, магазины и ночные клубы. Кроме того, образ жизни местных жителей. — Она возбужденно жестикулировала. — Мы вынуждены опустить кое-что из этого. У нас нет никаких ночных клубов. У вас будет возможность услышать нашу музыку, но, честно говоря, она вам не понравится.
Правительством являются Посредники, собирающиеся для разговора. Это может быть где угодно. Принимающие решения живут там, где им нравится, и обычно считают себя связанными соглашениями со своими Посредниками. Вы увидите некоторые из наших памятников. Что же касается нашего образа жизни, то через некоторое время вы сможете изучить его.
— А как насчет образа жизни Белых? — спросил Харди и зевнул так, что хрустнули кости.
— Он прав, — вмешалась мошкита Харди. — Мы сможем увидеть семейные резиденции Отдающих приказы. То есть мы сможем получить разрешение… — Она сбилась на невнятное бормотание.
Они посовещались, и мошкита Салли сказала:
— Это возможно. Мы увидим их.
Изменение продолжительности дня сильно действовало на людей. Доктора Харди и Хорват, зевая, извинились перед всеми и ушли. Однако Бери был еще вполне бодр. «Интересно, каков период обращения его планеты?» — подумал Реннер. Самого его космические путешествия научили приспосабливаться к любым распорядкам дня.
Обед закончился. Салли пожелала всем доброй ночи и ушла вверх по лестнице, заметно покачиваясь. Реннер предложил попеть народные песни, но, не получив поддержки, ушел.
Спиральная лестница вела наверх, в башню. Реннер вышел в коридор и, ведомый любопытством, пошел по нему. Добравшись до воздушного шлюза, он понял, что тот должен выходить на балкон, окружавший башню. Реннер не стал выходить на воздух Мошки-1. Он бы не удивился, если бы оказалось, что балкон вовсе не предназначался для использования. Потом он представил себе кольцо, окружавшее тонкую башню, и подумал, не играют ли мошкиты во фрейдистский символизм.
Вероятно, так оно и было. Реннер развернулся и направился к своей комнате.
В первое мгновение ему показалось, что он вошел не туда. Цветовая гамма ошеломляла: черная с оранжевым, она совершенно отличалась от скромной бледно-коричневой, которая была утром. Однако вакуумный костюм на стене принадлежал ему — на груди у него виднелись его знаки различия. Реннер осмотрел комнату, пытаясь решить, нравится ли ему эта перемена.
Это была единственная перемена… впрочем, в комнате стало теплее. Прошлой ночью здесь было слишком холодно. Движимый интуицией, он пересек комнату и заглянул в спальную нишу мошкиты. Да, там было прохладно.
Мошкита Реннера выглянула из-за дверного косяка, наблюдая за ним со своей обычной слабой улыбкой. Реннер сконфуженно усмехнулся и продолжил осмотр.
Сначала ванная… потом туалет… Он изменился так, как Реннер описывал его. Впрочем, в худшую сторону — воды в нем не было совершенно. И слива тоже не было.
Черт побери, был только один способ проверить туалет.
Он заглянул в сливное углубление — его чаша сверкала чистотой. Вылив в него стакан воды, Реннер увидел, что она скатилась вниз, не оставив ни капли. Поверхность углубления не имела трения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
