– Помолчите, Сезар.
– И все же… Я смею надеяться… посетить ваш фрегат?! Я ни разу в жизни… не был на военном корабле. Проклятье! Должны же когда-нибудь… исполняться детские мечты?!
– Как только вы поправитесь, я самолично отведу вас на «Крокодила». Даю слово. А теперь молчите.
– Сейчас будет больно. Держите крепко, сеньора! – произнес лекарь, погружая в глазницу шута бинт, смоченный лекарством.
Де Армунг вскрикнул и потерял сознание. Врач и его помощник продолжили свою работу.
– Ты думал, что он победит? – поинтересовался Мигель у Фернана.
– Если бы я так думал, то не проиграл бы столько денег гвардейцам сеньора де Вредо. Клянусь крестом Спасителя, я в это до сих пор не верю! Чегерский Медведь повержен!
– Ты думаешь, де Армунг выкарабкается?
– Когда поблизости такой мастер, как Максика? Выкарабкается, никуда не денется. Правда, многие нам за это спасибо не скажут. Слишком ехиден этот шут.
– Талела, – Абоми, все это время старавшийся выглядеть незаметно, впервые подал голос, – я могу вылечить этого человека. Лоа помогут ему выздороветь.
– О чем он? – не понял Мигель.
– Не обращай внимания, – отмахнулся Фернан. – Хорошо, Абоми. Так и сделаем.
– Ваши раны тоже нуждаются в уходе, хозяин. Я должен их осмотреть.
– Мои царапины подождут.
– Следует продолжить дуэль, – бросил герцог.
– Поляну еще не освободили, – хмуро бросил Артуро де Дорес. В отличие от своего сына, ему было о чем волноваться.
– Не беда! Поляна достаточно велика, нам хватит места. Виконт, вы не намерены решить дело миром?
– Никогда! – бросил младший из де Доресов.
– Жаль. Тогда знайте, что я намерен вас убить. – Слова де Вольга предназначались для отца, а не сына.
– Вы? – Де Дорес зло рассмеялся, явно напрашиваясь на дополнительную ссору, и, не обращая внимания на предупреждающий взгляд отца, продолжил:
– Быть может, я бы и опасался за свою жизнь, если бы мне угрожал вот этот… сеньор, – указал он на Фернана. – Но бояться придворного хлыща, наряжающегося как павлин и портящего мальчиков! Это даже не смешно!
– Ну что же, сеньор грубиян, – Его Светлость сохранил на своем лице обворожительную улыбку, лишь синие глаза нехорошо блеснули, – мне доставит массу удовольствия отправить вас к праотцам. Потрудитесь обнажить шпагу.
Герцог снял берет, развязал завязки, удерживающие на его плечах великолепный тяжелый плащ, скинул дорогую черно-золотую замшевую куртку, которую тут же поймал расторопный Гастон. Затем забрал у лакея плащ и несколькими ловкими и быстрыми движениями намотал его на левую руку. Вышел толстый валик, вполне способный защитить от рубящих ударов шпаги ничуть не хуже кинжала. К слову сказать, кинжал остался у герцога в за спинных ножнах.
– Не забудь, о чем мы договаривались, – прошептал Фернан.
– Помню и уже жалею, что дал тебе такое обещание. Этого наглеца следовало бы…
– Но ты обещал.
– Да знаю я! Знаю! Будет он жив и здоров, хотя проучить я его проучу. Наслаждайся спектаклем.
Его Светлость вышел к противнику и тут же начал бой. Придворный хлыщ, бездельник и балагур, к неприятному удивлению кровника Фернана, оказался отменным фехтовальщиком. И если пять минут назад юнец собирался покончить с герцогом за два удара, то теперь ему приходилось приложить все силы, чтобы драться с Его Светлостью хотя бы на равных. А это притом, что даже сеньор де Суоза признавал де Дореса хорошим бойцом.
На взгляд Фернана, сеньор де Вредо уже дважды мог покончить с противником, но в последний момент отдергивал жало рапиры. Это видел не только «василиск», но и оба де Дореса. Отец не отрывал взгляда от сына, напряженно следя за поединком. Фернан стоял рядом с Артуро де Доресом и видел, как у того заострилось лицо и как он сжимал кулаки.
– Если не случится чуда, парень, несмотря на все свои таланты, обречен. – Маэстро Пито грустно покачал головой.
А бой между тем продолжался. Герцог без труда отражал атаки противника и тут же переходил в нападение, впрочем, как и раньше, в самый последний момент отдергивая рапиру и нанося лишь обидные легкие уколы.
Де Дорес зарычал, совершил выпад. Герцог ответил тем, что его рапира прошла над шпагой противника и воткнулась в запястье левой руки врага. Кинжал упал в траву, а легко раненный кровник Фернана отскочил назад.
– Удивлены? – усмехнулся герцог. – Не правда ли, неплохо для придворного хлыща?
Де Дорес сделал выпад шпагой в левую часть головы, но Его Светлость подставил под удар плащ и, уже не опасаясь второго клинка, оказался вплотную к противнику и ударил того гардой рапиры в зубы.
– А вот и урок! – насмешливо произнес Паоло Жозе. – Вставайте, сеньор! Вставайте!
Он отошел в сторону, давая возможность ошеломленному ударом противнику встать с земли и поднять брошенную шпагу. Пока де Дорес поднимался и сплевывал осколки зубов и кровь, сочащуюся из разбитых губ, герцог размотал плащ и набросил его себе на левое плечо, придерживая левой рукой.
– Продолжаем?
Вновь звон клинков и кружение друг против друга. Де Дорес убрал левую руку за спину и отчаянно отбивался, постоянно пытаясь перейти в нападение. Безрезультатно. Де Вольга был слишком внимателен и не давал противнику развернуться, пресекая все попытки навязать ему оборонительный стиль боя.
Внезапно герцог отбил шпагу де Дореса вверх и в сторону, сорвал с плеча плащ, набросил его на голову врага, напрочь лишая того видимости и ориентировки в пространстве, и нанес укол в бедро. Де Дорес, получив рану в ногу, потерял равновесие и упал во второй раз.
– Что он делает? – нахмурился маэстро Пито, недоумевая, почему герцог атаковал в ногу, а не в торс.
Фернан не ответил. Он слишком был занят тем, что происходило на поляне.
Тем временем Его Светлость отбросил шпагу противника и свою рапиру как можно дальше и гордо уселся на груди раненого, всем весом придавив того к земле. Герцог держал извлеченный из-за спинных ножен кинжал вплотную к шее виконта. Паоло Жозе сжимал рукоять кинжала двумя руками, явно намекая на то, что, если де Дорес попытается дергаться или того хуже – сопротивляться, он без всяких колебаний пробьет тому горло. Но враг и не думал делать глупости и лежал тихо, едва дыша. Герцог очень желал осуществить угрозу, а оттого из-под острия кинжала, проколовшего нежную кожу и застывшего в такой опасной близости от артерии, тонкой струйкой стекала кровь.
Младший де Дорес не смотрел ни на кинжал, ни на противника. Его глаза были прикованы к низким грозовым облакам. Проигравший понимал, что до смерти ему куда меньше, чем два шага.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
