16 июля Морской корпус посетил приехавший из Парижа вице-адмирал Кедров. Его вполне удовлетворили познания воспитанников и их бодрый вид. К этому времени морально-психологическое состояние кадетов и гардемаринов нормализовалось, они верили в свое будущее и делали все, чтобы успешно овладеть выбранной ими профессией офицеров флота. Об этом можно судить по письму гардемарина 3–й роты Давица, опубликованному в журнале «Годы»: «Много нового, ценного, крепкого получил я. Много пришлось увидеть, пережить и перенести тяжелого, но ничто не сломало мне духа бодрости… Мы страшно заняты и работаем положительно круглые сутки. Лекции 8 часов, рабочий труд самый правильный, масса нарядов по хозяйству, по службе, по роте… По вторникам и четвергам репетиции. Забываешь наше изгнание, вечно идет энергичная, кипучая работа. Сыт, одет, о завтрашнем дне не думаю, а учусь… Мы проходим очень хороший курс учения, подбор преподавателей великолепный, и мне так нравится этот русский кипучий муравейник с заветами старины, с традициями, с крепким военно-морским духом…»
Морской кадетский корпус в Бизерте сделал 5 выпусков офицеров флота, служивших затем во Франции, Австралии и на кораблях других держав. Благодаря энергичным хлопотам директора Морского кадетского корпуса вице-адмирала А.М. Герасимова дипломы, выдаваемые его выпускникам, официально приравняли к европейским документам о специальном морском образовании. Все постепенно налаживалось и стабилизировалось.
Однако в середине 1922 года французские власти внезапно распорядились сократить личный состав русской эскадры и в течение второй половины года приступить к ликвидации гардемаринской роты в корпусе. Сообщение произвело тягостное впечатление на всех. Его расценивали как вероятную прелюдию к последующему приказу союзников об окончательной ликвидации Морского корпуса в Бизерте. Это неприятное известие особенно глубоко взволновало кадетов, боявшихся, что они не успеют завершить курс своего среднего образования.
Ликвидация Морского корпуса действительно была предрешена. Об этом через некоторое время морской префект в Тунисе адмирал Варрней официально объявил личному составу учебного заведения. Однако благодаря настойчивым переговорам командующего русской эскадрой вице-адмирала М.А. Кедрова с правительством Франции корпус просуществовал в Бизерте еще около 3 лет. Правда, руководству пришлось несколько ускорить официальные выпуски гардемаринов и позаботиться об их дальнейшей судьбе. Хлопотами директора Морского корпуса, командующего русским флотом и влиятельных русских эмигрантов в Париже (М.М. Федорова) и Праге (графини С.В. Паниной) удалось почти всем гардемаринам, выпущенным из Морского корпуса в Бизерте, предоставить именные стипендии для продолжения обучения в высших учебных заведениях Европы. Правительство Франции дополнительно выделило для русских воспитанников некоторое число мест в своем высшем Морском училище в Бресте.
Офицерский и преподавательский состав стал постепенно сокращаться. Корпус покинули энергичные и способные педагоги – инспектор классов капитан I ранга Александров, начальник строевой части капитан I ранга Китицин и многие другие. С этого периода в учебном заведении начались вынужденные и довольно частые перемещения должностных лиц, офицеров воспитателей и преподавателей, что, конечно, не способствовало налаживанию дисциплины и повышению качества преподавания. Помещения Морского кадетского корпуса в Тунисе, в военном лагере Сфаят и форте Джебель-Кебир постепенно пустели.
И все же после неоднократных унизительных просьб и ходатайств представителей русской стороны официальные лица Франции согласились в конце декабря 1922 года предоставить возможность кадетам закончить в Бизерте среднее образование, но при условии обязательного переименования Морского кадетского корпуса. Администрация учебного заведения согласилась на это требование.
С 1 января 1923 года некогда знаменитое военно-морское училище Российской империи было официально переименовано в «Орфелинат» («Сиротский дом»). Неофициально же для всех русских оно продолжало оставаться до конца Морским корпусом, тогда как для центральных французских правительственных чинов в «Орфелинате» оставались лишь бедные иностранные сироты младше 15 лет, что в действительности выглядело несколько иначе.
17 июня 1923 года успешно сдали экзамены, получили аттестаты о среднем образовании и были произведены в гардемарины 33 кадета 4-й роты. В начале октября 1924 года закончила обучение и произведена в гардемарины следующая кадетская рота, численностью 58 человек. Эти дети поступили в Морской корпус за год до эвакуации учебного заведения из Севастополя. Оставшиеся две последние кадетские роты, к этому времени значительно поредевшие, перешли из помещений старого форта в бараки бывшего военного лагеря Сфаят. И передислокация совпала с трагическим историческим событием в летописи Черноморского флота. Последние кадеты Морского корпуса России стали очевидцами унизительной и позорной сцены спуска с гафелей кораблей русской эскадры святых для всех моряков Андреевских флагов.
После признания в сентябре 1924 года правительством Э. Эрио СССР русскую эскадру в Бизерте расформировали и передали в ведение начальника бизертской военно-морской базы. По распоряжению французских властей 24 октября на всех русских кораблях спустили Андреевские флаги, русские моряки сошли на берег и официально перешли на положение беженцев, покинув свое последнее пристанище – палубы родных кораблей.
Адмирал Эксельманс, новый французский морской префект в Тунисе, волнуясь, объявил всем о решении французского правительства. Он прекрасно понимал чудовищный трагизм смысла своего заявления для тех, кто совсем еще недавно являлся союзником Французской республики в тяжелой войне с общим врагом.
Это произошло 29 октября 1924 года, с заходом солнца, в 17 часов 26 минут. В Бизертской бухте в тот час было тихо и спокойно. Легкий бриз ласкал кормовые флаги русских боевых кораблей. Солнечный пурпурный диск медленно спускался за африканские горы. В это мгновение на всех российских судах и прозвучала последняя четкая команда: «На флаг и гюйс» – и, спустя минуту, в тягостном молчании, – «Флаг и гюйс спустить!» Тоскливо запели горны. С гафелей и кормовых флагштоков медленно заскользили вниз флаги с изображением креста Святого Андрея Первозванного, былого символа морского флота России и знаменитых исторических побед русских моряков.
Слезы текли по мужественным лицам морских офицеров – воспитанников Морского кадетского корпуса. В эти минуты закончилась их морская карьера, о которой они мечтали в своей юности, поступая в корпус. Разве могли они тогда предположить, что их мечты о далеких морях, о дальних походах, о радостных лицах верных друзей, о славе своей Родины и ее флота так унизительно и бесславно рухнут в бездну на далеком берегу заштатного африканского городка…
Андреевский флаг спущен, и для многих навсегда. Командиры кораблей с экипажами сошли на берег в лагерь русских беженцев. Теплая звездная ночь окутала своим темным покровом осиротевшие русские корабли, покинутые своими моряками, потерявшими в этот день все самое сокровенное и дорогое. Русский Андреевский флаг, спущенный с мачты эскадренного миноносца «Дерзкий», был сохранен его командиром Робертом фон Виреном и отправлен в Нью-Йорк, в Общество офицеров Российского Императорского флота.
Судьбу русских кораблей решала прибывшая из Москвы комиссия во главе с бывшим командующим Морскими силами Республики, порученцем при председателе Реввоенсовета Советского государства Львом Троцким. Особый интерес военно-технической комиссии вызвал линкор, который, безусловно, смог бы усилить возрождавшиеся морские силы Черного моря. Начавшиеся переговоры о передаче кораблей русской эскадры «Советам» не поддержал Сенат Франции. Суда так и остались ржаветь в Бизерте. С 1930 года Франция начала распродавать русские корабли на слом. Последним разобрали линкор «Генерал Алексеев». Флагмана русской эскадры продали на слом в 1936 году нашему соотечественнику – инженеру и купцу А.П. Калягину. Трехдюймовые башни дредноута французы позже приспособили для береговых укреплений на Атлантическом побережье.
Так бесславно завершилась история некогда могущественной боевой группировки Черноморского флота, брошенной в Бизерте, за тысячи миль от родной земли.
Сочувствуя русским морякам, адмирал Эксельманс «на свой страх и риск» разрешил двум ротам кадетов бывшего Морского корпуса завершить учебный год. 1 мая 1925 года из корпуса выпустили две оставшиеся кадетские роты бизертского набора. Последним выпускникам, произведенным в гардемарины, торжественно вручили аттестаты о законченном среднем образовании.
6 мая 1925 года для личного состава и выпускников расформированного Морского кадетского корпуса на построении в лагере Сфаят прозвучала заключительная команда директора: «Разойтись!»
